Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

Народное предание вот что говорит про эту башню.

Давно, так давно, что теперешние старики и не запомнят того времени, в этом ущелье жил владетель целого аула — отважный таубий (горский князь) Таукан. Гордый своим богатством и своею храброю дружиною, он выше себя никого не признавал: с соседями своими, такими же владетельными таубиями, был во вражде. И часто делал внезапные набеги на их владения, отнимал у них скот, а жителей уводил в свои аулы и обращал в рабство. Спускался он иногда с гор на плоскость и след его там обозначался потоками человеческой крови и заревом горящих аулов. Жесток был Таукан; во время набегов никому не было от него пощады: ни старикам, ни детям, ни женщинам. Молва о его жестокости шла далеко за пределы гор. Соседи ненавидели и боялись его и выжидали удобного случая отомстить ему.

Но Таукан был осторожен и всегда предупреждал задуманное на него нападение. Он жил один, окруженный своими воинами. Занятый своей враждой с соседями, набегами на их владения, он и не помышлял о семейной жизни.

Однажды Джарахмат, верный слуга Таукана, сообщил, что у одного из соседей, владетельного таубия, есть красавица-дочь, которая очень любима отцом и милее ему всех благ в мире.

Усмехнулся Таукан своею обычною злою усмешкой и говорит:

— Дорого же он ценит свою дочь. Но мы ее даром возьмем: через три дня она будет наша!

И он приказал дружине готовиться в поход…

Веселый с удачного набега возвращается Такукан: везет он с собою богатую добычу — дочь своего соседа. Дорогою ценою досталась она ему: многие воины его дружины сложили свои буйные головы в жаркой схватке, да и сам Таукан едва не поплатился жизнью, но отчаянно сопротивлявшийся таубий не устоял против дружного натиска дружины Таукана и сам пал под ударами вражеских мечей. Умирая, он просил небо отомстить жестокому Таукану.

Едет Таукан на лихом скакуне и крепко прижимает к груди своей красавицу-девушку: хочется ему поскорее добраться до своего аула, а путь кажется бесконечно долгим. С веселыми песнями скачет позади него дружина. Дорога пролегала через густой, тенистый лес, и едва только выехал Таукан на опушку его, как из-за деревьев на дорогу вышел старец, одетый в рубище, с большою седою бородой, с непокрытой головой и босыми ногами. Движением руки он остановил Таукана.

Таукан осадил своего скакуна и с удивлением стал смотреть на старика: его ли, наводящего ужас на всех соседей, мог остановить какой-то неизвестный старик-нищий? Остановились и воины; смолкли среди них песни и веселый говор; все ждали, что скажет старик.

— Злой и жестокий таубий! — сказал старик, обращаясь к Таукану. — Когда ты упьешься человеческой кровью, когда перестанешь обижать ни в чем не повинных перед тобою людей? Взгляни ты на себя! Весь ты забрызган кровью, и в душе твоей, кроме злобы и ненасытной жажды крови, нет места иному чувству. Люди боятся тебя, как дикого кровожадного зверя, и матери, укачивая плачущих детей, пугают их твоим именем: неразумное дитя, едва услышав твое имя, перестает плакать и сильнее прижимается к матери, где бы ты ни появился, кроме горя и несчастья ты ничего не приносишь людям. Скажи, что сделал тебе дурного несчастный отец девушки, которую теперь ты так крепко прижимаешь к груди своей? Опомнись, Таукан! Небо жестоко отомстит тебе за пролитую тобою кровь неповинных людей.

Сказав это, старик замолчал и вперил свой взор в землю.

— Ты кончил, старик? — спросил, усмехаясь, Таукан.

— Кончил! — ответил старик.

— Ты, я вижу, мастер говорить, — продолжал Таукан с прежнею усмешкой. — Я часто по ночам не могу уснуть, так вот с этого дня ты будешь моим сказочником, и своими рассказами будешь усыплять меня. Вы слышали, что я сказал? — обратился он к воинам.

Несколько воинов соскочили с коней и связали старику руки.

Погнал своего скакуна Таукан, дружина двинулась за ним.

Старик бежал впереди, подгоняемый плетьми воинов. Выбившись из сил, он падал на землю, с избитыми о дорожные камни ногами, но частые удары плетей заставляли его вновь подниматься и вновь бежать.

Живя в ауле Таукана, старик, закованный в цепи, с раннего утра до позднего вечера молол ручными жерновами ячменную муку. Изнуренный за день тяжелой работы, он после скудной пищи крепко засыпал тут же на голой земле, с тем чтобы наутро вновь приняться за тяжелую работу. Он молча переносил насмешки воинов и побои надсмотрщиков над рабами: никто не слышал от него ни стона, ни жалоб…

Таукан, казалось, совсем забыл о нем: отдавшись своей страсти, он целые дни проводил в сакле со своей молодою пленницей и о набегах уже не думал. Дружина его, привыкшая к боевой походной жизни, сидя без дела в ауле, скучала…

Сидит Таукан в сакле, обняв красавицу — пленницу, и ждет от нее объятий и жарких поцелуев, чтобы в них забыть себя и весь мир… Кто это так быстро скачет на дворе? Вот, слышно… остановился, спрыгнул с коня, идет в саклю. Дверь отворилась, и в саклю просунулась голова преданного слуги — Джарахмата.

— Таукан! — позвал он своего властелина голосом, полным тревоги. — Таукан, выйди сюда!

Преданный Джарахмат не станет напрасно тревожиться: какая-нибудь опасность грозит Таукану… Быстро вскочил на ноги Таукан и вышел на двор.

— Беда, Таукан, — сказал Джарахмат, — все твои соседи, владетельные таубии, готовятся сообща двинуться на твой аул, чтобы отомстить тебе за смерть отца твоей пленницы.

Сильно встревожился Таукан: хотя дружина его сильна и отважна, но устоять ли ей против многочисленного неприятеля? Что ему делать? Искать спасения в бегстве? Позорно. Нет, уж лучше сложить свою голову в бою с врагами. Случайно взглянул Таукан на утес, и ему пришла мысль построить на вершине его громадную башню: скрывшись за ее стенами, можно было бы целым градом стрел осыпать неприятеля при его появлении в узком ущелье. Одно смущало Таукана: утес был неприступен.

«Рабов у меня много, заставлю их работать над постройкой башни, — подумал Таукан. — Удары палок и плетей заставят их вскарабкаться на утес».

Созвал он свою дружину, приказал ей сторожить тропинки, ведущие в ущелье, а сам остался в ауле…

Гул и шум стоит над ущельем с раннего утра до позднего вечера; слышится лязг кирок, и со склона горы с грохотом летят вниз громадные камни; в лесу стучат десятки топоров, и стройные красавцы-чинары со стоном валятся на землю. Всех своих рабов заставил Таукан трудиться над сооружением башни и сотни рук заняты этой тяжелой работой. Надсмотрщики неустанно следят