Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания
Чудное зрелище представляет из себя озеро Чирик-кёль. В летний день точно застывшая темно-голубая поверхность его, как рамкой, окаймленная зелеными берегами, отражает в себе и покрытые лесом вершины ближайших гор, и дикие, обнаженные утесы, и голубое небо с плывущими по нему тучками — путника очаровывает эта картина. Зимой окружающая природа цепенеет под снежным покровом, а оно, вечно юное, точно улыбается суровой волшебнице-зиме. Водится ли в озере рыба, неизвестно, так как пока еще никому не удавалось ловить ее в нем; в ручье же, вытекавшем из него, иногда встречаются экземпляры мелкой речной форели, которая, по всей вероятности, заходит сюда из реки Черек.
Сказать что-либо положительное о времени образования озера Чирик-кёль трудно, так как оно, насколько известно, в геологическом отношении еще не исследовано учеными-путешественниками, у горских же татар и их соседей, кабардинцев, на этот счет не существует ни преданий, ни легенд; с достоверностью можно сказать только то, что образовалось оно задолго до поселения жителей на территории, занимаемой ныне горскими обществами Кабарды. Происхождением своим озеро Чирик-кёль обязано, надо полагать, действию вулканических сил, как и большая часть горных озер.
Странное, трудно объяснимое явление наблюдается на этом озере: ежегодно, в конце марта месяца, на поверхности его появляется в большом количестве овечья шерсть. Откуда она берется — является загадкой. Если допустить, что показывающаяся на озере шерсть — остаток шерсти после мойки ее, то, во-первых, озеро для этой операции, благодаря своей глубине и крутизне берегов, не представляет ни малейших удобств; во-вторых, горянкам нет никакого расчета спускаться с гор с шерстью к озеру за 15–20 верст, когда у них река находится вблизи аулов.
Пастухи же со своей барантой никогда не останавливаются кошами около озера, так как местность вокруг него и пролегающая здесь проезжая дорога в Балкарию неудобны для этой цели, да, кроме того, пастухи питают к этому озеру чувство суеверного страха. Для объяснения этого странного явления скорее можно допустить, что шерсть появляется на поверхности озера от разлагающихся на дне его трупов баранты, которая, надо полагать, когда-то была загнана сюда бурей или снежною метелью и погибла в большом количестве. У горских же татар по этому поводу существует следующее предание.
Когда-то, очень много лет тому назад, в Балкарском обществе жил один человек, которого обижали все, кто только хотел: отняли у него единственный клочок земли, растащили все домашнее имущество: скот, одежду, котлы, так что у него, кроме пары овец, никакого другого имущества не осталось. Тогда этот человек подумал: «Если я останусь еще жить в обществе, то у меня отнимут и последнюю пару овец; нужно уходить отсюда». И он ночью спустился с гор к озеру Чирик-кёль, где построил себе балаган и стал пасти свою пару овец. Он никак не мог позабыть обиды, причиненной ему жителями Балкарского общества, и часто, сидя на берегу озера, роптал на свою несчастную судьбу. Однажды, когда, по обыкновению, он печалился о своей незавидной доле, к нему явился горный дух и сказал:
— Оставь свою печаль! Я знаю, что ты много перенес от людей горя, но за свое терпенье ты будешь вознагражден. Только, смотри, не удивляйся и не рассказывай никому о том, что ты будешь видеть на берегу озера. Затем то, что здесь будет происходить, должен видеть один человек, но не два и не три вместе.
Сказав это, горный дух исчез. А человек до самого вечера сидел на берегу озера и размышлял о словах духа. Настала ночь; человек развел костер и лег около него спать. Просыпается он в полночь и видит, что из озера Чирик-кёль вышел баран: шерсть у него была золотая и блестела, как солнце. Начал этот баран пастись и играть с двумя овцами бедного горца, а затем обратно ушел в озеро. Весною каждая овца окотила по две ярки. Баран с золотою шерстью появлялся из озера каждый год летом, а на следующий год весною все овцы приносили по две ярки, и таким образом в течение многих лет у пастуха расплодилось столько овец, что он давно потерял им счет.
Скучно ему стало жить в одиночестве, и он нанял себе пастуха из жителей Балкарского общества, причем предупреждал его, чтобы тот по ночам, когда проснется, не смотрел на озеро, а если что и увидит среди овец необыкновенного, то не шумел бы и не будил его, хозяина.
Пастух обещал в точности исполнять это приказание, но в первую же ночь, проснувшись и увидев среди овец барана с золотою шерстью, испугался и принялся будить хозяина. Тот, хотя и проснулся, но не поднимал головы и не смотрел на овец. Наконец, когда пастух очень настоятельно стал упрашивать его взглянуть на то, что происходило в стаде овец, он не вытерпел. И в тот же миг баран с золотою шерстью бросился в озеро, а вслед за ним шарахнулось туда и все стадо овец и погибло.
И стал горец еще беднее, чем был раньше. Шерсть же погибшего стада каждый год весною выплывает на поверхность озера, а с наступлением лета исчезает до весны следующего года.
Баранов Евг. СМОМПК. Тифлис. 1903. Был. XXXII. Отд. II. С. 41 — 45.
Илячин-кая[72]
В Большой Кабарде (Нальчикского округа Терской области) по дороге в горско-татарское селение Чижок-Кабак-Орун (Чегемского общества), над глубокою, обрывистой балкой возвышается очень высокая скала, носящая на языке горских татар название «Илячин-кая», т. е. в переводе на русский язык — «Скала Илячин» (последнее слово означает женское имя). Влево от этой скалы, по направлению к реке Чегем, расстилается равнина, которая лет 250 тому назад[73] была занята кабардинским аулом Хапажей, принадлежавшим одному из владетельных князей Кабарды того времени Хапажеву. В настоящее время не существует и признака этого аула, а последний из представителей князей Хапажевых был убит 50 лет тому назад одним из князей Наврузовых. Название же скалы связано с одним