Чёрный ратник 7 - Макс Гато

Дальше я бросился вдоль кольев, помогая защитникам, будь то северяне, орденские ратники, сомовские бойцы или мои. Твари ложились одна за другой. Антон держался у крайнего кола и дрался топором, хотя одна рука у него так и не двигалась: он рубил левой, не думая отступать.

Северская с чёрным от копоти лицом билась рядом с ним. Лунёв с Воронами держал то место, где стояли рогатины, и Вороны работали топорами и булавой, и всё, что доходило до них, умирало. Матвей на крыше крайней избы принимал рысей на Зелёный щит и сбрасывал вниз, где их добивал Клим с мужиками.

Соловьёв стоял на уцелевшем помосте и бил по птицам. Быстрый глаз держал его зрачки расширенными, и он видел, куда птица повернёт. Стрела уходила вверх, раздваивалась в полёте, и сбивала летающих тварей.

Иван стоял у просадки в изгороди с молотом. Барсуки высовывали наросты из земли, и молот падал на нарост. Земля у просадки была чёрной от того, что текло из мёртвых тварей.

Сомов из-за спин своих стрелял без промаха. Он не тратил стрел на лосей. Каждая его стрела находила монстра, и следующему приходилось лезть через него. Богдан стоял в створе с двуручником и рубил им не переставая.

Саровские с поля накатывали на монстров волной, били копьями и уходили. Там каждый раз шёл молодой маг Векшина, и перед бойцами летели ледяные заклинания. Волки и другие звери путались, скользили и их добивали конные.

Длинную тварь на множестве ног взяли Лунёв с Воронами. Ворон с булавой встал перед ней в Каменную стойку и принял на себя три головы разом. Его отбросило на шаг, но он устоял, а Лунёв ударил сверху Сокрушением туда, где звери срастались, и хребет лопнул. Тварь развалилась, но каждая её часть всё ещё ползла.

В какой-то момент лоси кончились. Другие звери тоже всё чаще падали на землю. Саровские всадники вновь ударили в монстров на открытом пространстве и схлестнулись с ними в конной схватке. Всадники Векшина пробивались всё ближе и ближе к дороге.

На самой дороге было пусто. Пока я не заметил на ней тот же тёмный дым, который видел прошлой ночью, когда Пастух растворился. Дым лежал над дорогой низко, там, где вчера лежали лоси, и в какой-то момент он начал сгущаться.

Я рванул туда через монстров, проскакивая Тёмным шагом ближе и ближе. Мышцы ломило, сердце билось часто и эхом отдавалось в виски. Но несмотря ни на что я успел первым, в тот момент, когда Пастух возник из воздуха.

Вот только он ударил плетью наотмашь, без всякой ауры. Я едва успел пригнуться. Плеть хлестнула сверху, обдав спину горячим воздухом. Я кувыркнулся и рубанул клинком в колено Пастуху, только на этот раз без ауры в клинке: я использовал Поглощение. Клинок ударил в цель. Но оставил на чёрном лишь небольшой порез.

Он ударил лапой, и я ушёл Тёмным шагом ему за спину. Но плеть достала меня и там, вскользь, по плечу, хотя Панцирь выдержал.

Мы оба разорвали дистанцию. Я отскочил назад, он отступил, и мы замерли друг напротив друга на дороге. То, что я поглотил из пореза было мутным и искаженным. Сам Пастух стал больше, чем был ночью: он явно успел поглотить либо тварей, либо людей где-то по пути, и колья, вбитые ему в голову, начинали светиться ещё ярче.

Я выпил в эту паузу зелье Стальной жилы и снова же использовал Тёмный шаг.

Зелье сработало быстро. Я оказался быстрее Пастуха и вышел у него за спиной. Рубанул двумя клинками, и они выбили осколки из хребта твари. Но Пастух резко развернулся, и его лапа ударила меня в грудь. Я полетел назад, покатился по траве, и Чёрный панцирь на груди рассыпался искрами. Вот только каждый мой удар клинками поглощал часть силы Пастуха, и я чувствовал её в себе.

Я оказался в траве и резко перекатился в сторону. Там, где я лежал, ударила плеть.

Я вскочил, ушёл в сторону от ещё одного удара, и Пастух шагнул за мной. Там, где он ступил, труха почернела. Но в этот момент с северного края поля затрубил рог. Кажется, этот звук заставил Пастуха замедлиться.

Я быстро посмотрел туда и увидел, как всадники Векшина откатываются после очередной атаки. Вот только двигались они не на свою позицию, а дальше на север, в лес.

Пастух, кажется, тоже посмотрел туда. И только потом повернул голову ко мне. Я не знаю, мог ли монстр думать, но колья, вбитые в его тело потухли и засветились снова. Он понял то же самое, что и я.

Векшин бежал в лес.

Пастух не дал мне додумать. Он ударил плетью с двух рук сразу. Вторая сплелась у левой ладони, пока я смотрел на север, и обе пошли на меня крест-накрест. Я ушёл Тёмным шагом вправо. Плети перехлестнулись там, где я стоял, труха на дороге вспыхнула чёрным и осела ямой в локоть глубиной.

Я вышел у его левого бока, вогнал оба клинка под рёбра, туда, где у человека печень, и потянул Поглощением. В клинки пошло мутное, тяжёлое содержимое. Пастух взревел. Не ртом, рта у него не было: звук шёл из груди, низкий, от него заложило уши, а колья на его голове мигнули все разом.

Он развернулся, и уйти я не успел. Лапа врезалась в моё плечо, Чёрный панцирь там лопнул с сухим треском, и под ним что-то хрустнуло. Правая рука ослабла на миг, потом чувство вернулось, но только после того как я прогнал по мышцам ауру. Я отступил на три шага. Пастух пошёл за мной, и там, где он ступал, дорога чернела.

Потом он сделал то, чего я от него не ждал. Он поднял обе руки над головой, и пепел на дороге, тот, что остался от лосей и от изменённых, поднялся следом. Весь. Пепел собирался в воздухе в тёмную массу, крутился, уплотнялся, и через три удара сердца над дорогой висел огромный шар, чёрный, с чем-то ворочающимся внутри. Пастух опустил руки. Шар понёсся на меня.

Я выпустил навстречу Взрыв, сжатый, весь, что мог собрать, и шар лопнул на половине пути. Пепел ударил мне в лицо горячей волной, и я