Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

Когда в Кабарду вторгся крымский хан[74] со своим громадным войском, то раньше подступил к аулу Хапажей и расположился ввиду его большим станом, который окружил каменной стеной. Вечером, в день прибытия войска хана, жители аула Хапажей были встревожены страшным ревом, напоминавшим рев нескольких буйволов и несшимся из ханского стана.

Князь Хапажев послал своих приближенных людей в стан узнать, какие это люди прибыли к аулу и что им надо от него. Посланные, возвратившись, передали князю, что дикий рев, так встревоживший жителей аула, рев великана-калмыка, который прибыл вместе с войском крымского хана. Хан приказал передать посланным своему князю следующее: хан вызывает князя на борьбу, а чтобы не губить в ней народ, он предлагает решить ее состязанием между его великаном-калмыком и самым сильным и храбрым из витязей князя. Если будет побежден ханский великан, то хан отступит со своим войском от аула и оставит его в покое, а в противном случае хан наложит на аул большую дань и возьмет из него всех красивых девушек и молодых джигитов, которых, вместе с князем, обратит в своих рабов.

Князь передал предложение хана почетным старикам из народа, а те посоветовали князю попросить у хана три дня срока, чтобы обдумать, какое решение ему принять. Посланные князя опять пошли к хану и передали ему просьбу князя. Хан согласился исполнить ее.

Собрались у князя почетные старики и решили, что с ханским великаном состязаться может только один молодой человек, по имени Хату[75]. Последний был хотя и не особенно большого роста, на силу имел необыкновенную: одной рукой поднимал буйвола. Отец Хату находился в числе почетных стариков, и князь приказал ему передать своему сыну, чтобы тот через три дня был готов выступить на борьбу с великаном хана.

Пришел старик домой и, не желая при жене Хату, молодой женщине Илячин[76], передавать сыну приказание князя, вызвал его на двор. Выслушал Хату отца своего, нахмурился и задумался крепко: не видя еще великана ханского, он заранее испугался его. Старик понял его и пал совершенно духом.

Мрачный и задумчивый, хоронился он от людей и уже оплакивал гибель своего сына, а вместе с ним и гибель родного аула.

Истекал трехдневный срок. На следующий день должно было состояться единоборство.

Целый день просидел в сакле старик и словом ни с кем не перемолвился, а как настал вечер, он пошел под сарай и лег там, на куче сена. Пришли из стада буйволицы, и красивая Илячин вышла с ведром доить их.

Видит старик, что одна буйволица стоит неспокойно, брыкается и не дается доить. Рассердилась Илячин, схватила буйволицу за спину и перебросила через плетень сарая, а потом, выйдя со двора, взяла ее на плечо, поставила около сарая и принялась доить, как ни в чем не бывало.

Удивился старик силе своей снохи и пожалел, что бог не наградил ею Хату.

Пришел он в саклю; пришел туда же и сын его, и оба сидят сумрачные и до ужина, который приготовила им Илячин, не притрагиваются.

Удивилась Илячин и спрашивает их:

— Скажите, что случилось с вами; вот уже три дня, я замечаю, вы оба скучные, молчаливые, избегаете говорить друг с другом.

Хату отвечал:

— Не дело женщины вмешиваться в дела мужчин. Ты знай своих буйволиц да ребенка, расспрашивать нас тебе не о чем.

Тогда отец Хату перебил сына:

— Когда дело касается нашей жизни и смерти, то о нем должна знать и женщина, — сказал он и сообщил снохе о предстоящем единоборстве ее мужа с великаном.

Усмехнулась Илячин, но посоветовала отцу и мужу кушать ужин и ложиться спать, а выступить в борьбу с великаном предоставить ей.

Отец с сыном, после некоторого раздумья, согласились. Утром Илячин надела мужской костюм и вместе с мужем, отцом, князем и массой кабардинских воинов прибыла в стан хана.

Там, перед шатром хана, на расчищенном месте похаживал великан-калмык и, оскорбляя кабардинцев, вызывал их силача.

Взоры кабардинцев устремились на Хату; тогда отец его, толкнув вперед Илячин, сказал:

— Если ты действительно силач, то сумей побороть этого мальчика, а со взрослыми мужчинами тебе будет не под силу бороться.

Захохотал калмык, и от хохота земля задрожала. Кинулся было он на Илячин, чтобы смять и исковеркать ее, но сколько ни напрягал сил, не мог и с места ее сдвинуть.

Тогда Илячин, улучив удобную минуту, схватила калмыка одной рукой за шею, а другой за ногу, высоко подняла над своей головой, понесла и бросила его со скалы. Упал с высоты калмык, и тело его огромное разлетелось вдребезги.

Хан оцепенел от ужаса, а Хату подвел к нему Илячин и сказал:

— Смотри, хан, это не мужчина, а женщина.

И он приказал жене обнажить свои груди и показать хану.

Хан, убедившись, что перед ним стоит женщина, подумал, что если у кабардинцев женщины отличаются такой необыкновенной силой, то что же тогда сказать о их мужчинах?

Поспешно собрал он свое войско и удалился с ним от аула Хапажей, а затем и из пределов Кабарды. Сильно удивился князь силе Илячин, удивился и весь народ. Князь спросил Илячин, какой она награды желает за свой подвиг, и предлагал ей богатые женские наряды, стада рогатого скота и табуны лошадей. Но Илячин отказалась от этих подарков и просила у князя только одного — назвать ее именем скалу, с которой она сбросила калмыка. Князь согласился, и с тех пор скала носит имя Илячин[77].

Баранов Евг. Легенды, предания и сказки Терской области. СМОМПК. Тифлис, 1904. Вып. XXXIV.

За морем, в далеких степях, у пастуха родился сын. И была радость пастуху, и было ему горе: радость — оттого, что Аллах жизнь его благословил, и горе — что призвал он к себе мать-родительницу.

Но кто смеет судить волю Всемогущего? И пастух безропотно покорился ей: мальчику он мать заменил, вскормил его и, когда тот подрос, стадо овец пасти его заставил.

Плохим пастухом был мальчик: овец он без присмотра оставлял, на курган высокий взбирался и подолгу смотрел в синюю даль, где земля с небом сходится.

Что он там видел, никто