Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

Громадным станом расположился Темир Аксак близ шахской столицы, готовясь к осаде ее.

Послы шаха Али-Абаса прибыли к нему в стан и, на коленях стоя перед ним, говорили:

— Наш повелитель, великий шах Персии, рожденный солнцем, привет шлет могущественному хану, о силе и доблести которого слава весь мир обошла.

И, подавая Темир Аксаку золотой ящик, вмещавший пять полных горстей драгоценных камней, удивительными огнями сиявших, послы, кланяясь, говорили:

— Прими, о великий хан, этот подарок в знак дружбы нашего повелителя.

Не притрагиваясь к ящику, Темир Аксак спросил, прищуря глаз:

— Что там такое?

Послы крышку ящика открыли и, показывая на камни, сказали:

— Это — великое богатство, со всего света оно собрано, и реки человеческой крови пролиты за него.

Пренебрежительно усмехнулся Темир Аксак и движением руки выбил из рук послов ящик. Сверкая огнями, рассыпались камни по земле.

Плюнул на них Темир Аксак и сказал:

— Вот цена этому богатству! Не за камнями я пришел, а за головой вашего повелителя.

И приказал он с позором прогнать послов.

Войска Темир Аксака со всех сторон обложили столицу, и пала она, была разграблена и сожжена.

Шах был взят в плен, и в цепях, с грязной веревкой на шее, стоял он на коленях перед Темир Аксаком, глаз не смея поднять на него.

И, смеясь, спрашивал его Темир Аксак:

— Это ты — великий сын солнца?

И едва слышно Али-Абас отвечал:

— Еще недавно меня так называли.

— А ты сам как думаешь о себе? — спросил Темир Аксак.

— Зачем спрашиваешь? — сказал Али-Абас. — Сам знаешь, что последний раб счастливее меня. Молю тебя: прикажи убить меня!

Засмеялся Темир Аксак.

— Смерть для тебя счастьем будет, а я не хочу давать тебе его, — сказал он, что-то шепнул воину и удалился с мурзами.

За веревку дергая, воин поднял Али-Абаса, повел его к ханской кухне и заставил ручным жерновом молоть пшеницу.

В жизни своей Али-Абас никогда не работал, даже никогда не нагибался, чтобы самим же оброненную вещь поднять, и задыхаться он начал, едва раз — другой жернов повернул.

— Не ленись! — крикнул воин и плетью ударил его.

От боли взвыл Али-Абас, быстро начал вращать жернов, и скоро кровавыми мозолями покрылись у него ладони, а в глазах его кровавый туман стоял.

И, задыхаясь от жажды, изнемогая от усталости, повалился он на землю, но воин ударами плети заставил его подняться и приняться снова за работу.

На подушках, из шахского дворца принесенных, сидел Темир Аксак, с мурзами пируя, и смотрел, как над горевшим городом поднимались облака дыма.

И вдруг громко засмеялся он и мурзам сказал:

— Пойдемте, посмотрим на великого сына солнца!

Поднялся он и в сопровождении мурз подошел к Али-Абасу, а тот, весь избитый, покрытый кровью, с трудом поворачивал жернов. Посмотрел на него Темир Аксак, насмешливо головой качая.

— Смотрите, — сказал он мурзам, — вот этот человек был царем Персии, еще недавно он считал себя равным Богу, а теперь он — мой раб с веревкой на шее, и имя ему — Ничтожество.

— Да великий хан, имя ему Ничтожество, — подтвердили мурзы.

Али-Абас, оставив жернов, печально посмотрел на Темир Аксака и тихо проговорил:

— Все мы — ничтожество перед лицом Судьбы.

Поднял он щепотку праха земного и, показывая ее Темир Аксаку, сказал:

— Вот чем ты, хан, станешь!

Мурзы ждали, что голова Али-Абаса с плеч слетит, но этого не случилось: Темир Аксак отвернулся от него и молчал, угрюмо задумавшись.

И вдруг он крикнул воинам, указывая рукой на Али-Абаса:

— Возьмите его и увезите подальше от меня!

И пошел он с мурзами пировать.

Воины посадили Али-Абаса на лошадь, отвезли в степь и там бросили его.

Один остался Али-Абас в песчаной и молчаливой степи, и жажда мучила его, и жгло его солнце.

Ступая босыми ногами по горячему песку, пошел он, сам не зная куда, и веревка болталась у него на шее. Идти не было сил — подламывались ноги, а в голове стоял туман.

Остановился он, задыхаясь, поднял глаза кверху, к безоблачному и расскаленному небу.

Слабо зашевелились его запекшиеся губы и прошептали:

— Бог, пошли мне смерть…

И это была первая молитва, которую он за всю свою жизнь произнес искренно.

Снова пошел было он и упал в изнеможении на песок лицом вниз, широко раскинув руки.

Неподвижно лежал он, палимый солнцем, и жизнь от него уходила.

Под вечер над степью закружился коршун. Плавными кругами он все ниже и ниже опускался над Али-Абасом и потом сел ему на спину. Али-Абас и не пошевельнулся, потому что жизни в нем уже не было.

На берегу Терека Тохтамыш поджидал Темир Аксака: знал он, что тот, возвращаясь из Персии, через Кавказские горы направится ущельем этой реки.

Мурзам своим Тохтамыш говорил, что скоро настанет день, когда могущество Темир Аксака сокрушится, а сам втайне боялся своего врага и не раз помышлял заранее уйти в далекие степи и запереться с войском в Самарканде, большом городе, окруженном высокими и крепкими стенами.

Мурзы заметили тайный страх Тохтамыша и говорили меж собой:

— Наш хан боится Темир Аксака.

Говорили они тихо, а уши Тохтамыша слышали, потому что у него было триста ушей и триста глаз: шестьсот наушников у него было, которые все видели и слышали.

И понял Тохтамыш, что, если мурзы заговорили о его страхе, то в минуту опасности они оставят его, а с ними и войско покинет его.

Призвал он тех мурз, на которых донесли наушники, и нарочно громко, чтобы все слышали, спросил их:

— Может ли медведь, ломающий деревья в лесу, бояться волка, который питается падалью?

Поняли мурзы, кого он называл медведем и волком, смутились и молчали.

И в гневе воскликнул Тохтамыш:

— Лжецы! Мне ли бояться табунщика, которого хромым я сделал?!

По-прежнему молчали мурзы, и Тохтамыш приказал казнить их.

Кончилась казнь. Тучи черные со стороны гор надвигаться начали и половину неба собой закрыли. Не тучи это были, а хищные птицы впереди полчищ Темир Аксака летели и криком своим рев Терека заглушали.

Не меньше хищных птиц было у Тохтамыша войска, которое, спустившись с гор, как саранча, расползлось по долине.

Страх объял душу Тохтамыша и прошептал он, бледнея:

— Конец мой приближается.

И все же войско свое на врага он повел.

Но как разбивается морская волна о каменную скалу, так и оно разбилось о войска Темир Аксака.

И, спасаясь от смерти, побежал Тохтамыш с остатками войска в степь.

Около реки Эдыля остановился он, в шатре своем одиноко сидел