Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

— Вы — наши старейшины, люди, умудренные опытом, вы и должны решить этот вопрос.

Тогда выступил вперед столетний старец с пожелтевшей бородой и согбенным станом.

— Женой всех джигитов пленница не может быть, — сказал он, а между тем, если она останется жить среди нас, от нее произойдет великое зло. Если же мы прогоним ее, джигиты пойдут за ней.

— Пусть она умрет, — закричал народ.

Старец склонил на грудь голову и покорно промолвил:

— Да будет так.

Кинулась толпа в саклю, вывела из нее девушку и побила ее камнями. Большую кучу камней набросали на нее люди, одержимые безумием, и собрались расходиться по домам, но в это время неведомо откуда появился среди них никем неведомый странник.

— Безумцы! — сказал он. — Вы совершили страшное и беззаконное дело: вы нарушили обычай гостеприимства и пролили кровь слабого существа! Вы не джигиты, а трусы! Будьте вы прокляты!

Толпа в ярости бросилась было на странника, но он вдруг стал невидим. Тогда народ понял, что не простым смертным был странник, а посланником Аллаха. И в страхе разошелся он по своим саклям, ожидая кары Божьей за совершенное им злодеяние.

Ждать пришлось недолго: на другой день у многих жителей аула появилась страшная, неведомая раньше, болезнь: у них заживо гнило тело и мясо отваливалось от костей кусками.

Видя, что болезнь быстро распространяется, старейшины приказали больных вести в пещеры, куда им приносили пищу и питье. Но это не помогло: скоро все жители были поражены болезнью и умирали в страшных мучениях.

Многие надеялись спастись бегством из аула, но жители соседних аулов не подпускали их к себе. И настал день, когда в ауле не осталось ни одного живого человека. В саклях, на улицах, в пещерах валялись смрадные трупы и гнили, и ни хищные птицы, ни звери дикие не трогали их. И жители соседних аулов долго не посещали это проклятое место.

Прошло много времени, и от старого аула остались только груды камней. Явились новые люди, построили новые сакли, поселились в них и уже не боялись подходить к пещерам, наполненным человеческими костями.

Баранов Евг. Вокруг света. СПг., 1913. № 29.

Давным-давно владетель одного большого аула балкарский таубий — горский князь Тенгиз засватал свою дочь Наэльхан за молодого князя Джанхота и созвал на пир гостей из соседних горных аулов.

В просторной зале старинной башни, стоявшей в скалистом ущелье, сидели гости.

В сторонке от гостей, около пылавшего очага, певец Мусса, ослепший от старости, водя изогнутым смычком по кыл кобузу, пел о доблестях предков Тенгиза. Гости подхватили песню, и она, шумная, многоголосая, билась о каменные стены башни, увешанные рогами оленей, туров и шкурами медведей, рвалась в открытую дверь на простор, к горам.

А на дворе горели костры; на них в больших медных котлах варилось мясо, жарились на длинных вертелах целые туши баранов, телят, туров.

Уже третий день длился пир, а жених ни разу не заглянул на него: по народному обычаю, он не должен был переступать порог дома своего будущего тестя до тех пор, пока мулла не совершит над ним и невестой некях — мусульманский брачный обряд. И в ожидании дня этого обряда Джанхот находился в ауле в сакле своего друга Темрюка, молодого охотника. И невеста также не показывалась к гостям: тот же обычай запрещал ей делать это. В верхнем ярусе башни, в своей комнате она стояла с девушкой-служанкой у окна, смотрела на горы, по которым уже начали ползти вечерние туманы.

Служанка промолвила:

— Отойди от окна, мое солнце, наступает время, когда старая колдунья, покинув свою пещеру, летает над горами и высматривает добычу.

Наэльхан засмеялась:

— Я же не ребенок, и колдуньей не испугаешь меня, — сказала она и, посмеиваясь, прибавила: — Хотелось бы мне, хоть раз в жизни, взглянуть на нее…

— Что ты говоришь?! — испуганно воскликнула служанка. — Никогда не желай этого!

И отошла она от окна, чтобы зажечь светильню. Ударила она огнивом по кремню, и вдруг послышалось хлопанье крыльев, и раздался отчаянный крик Наэльхан. Быстро повернулась служанка к окну и увидела, как громадная черная птица вцепилась когтями в ее госпожу. Когда она опомнилась, то в комнате уже не было ни черной птицы, ни девушки. Кинулась она к окну и увидела, как мелькнули на потемневшем небе две птицы — черная и белая.

Сбежала она по лестнице вниз и, очутившись в нижней зале среди пировавших гостей, крикнула:

— Колдунья унесла Наэльхан!

Оборвалась песня, затих говор. А князя Тенгиза эта страшная весть точно молотом ударила, он превозмог себя, поднялся, протянул руку вперед, стараясь успокоить гостей.

Дошла эта весть и до князя Джанхота. Он бросился было бежать из сакли, но зашатался и, чтобы не упасть, прислонился к стене.

— Князь, — сказал ему Темрюк, — веришь ли ты в мою дружбу?

— Верю, — глухо проговорил Джанхот.

— Так поверь же и тому, что я возвращу тебе твою невесту! — воскликнул он, взял лук, стрелы, повесил на пояс кинжал и, обнявшись на прощанье с князем, вышел из сакли.

Прошел год с тех пор, как покинул он свой аул, но нигде не только не встретил колдунью, но и слова одного о ней не слыхал.

Как-то, бродя по горам, заночевал он под скалой и во сне услышал, что кто-то приказал ему съесть три крупинки земли. Проснувшись рано утром, он проглотил три крупинки и собрался идти в путь. Вдруг откуда-то появились две большие птицы — черная и белая. Они медленно и низко пролетели недалеко от него. Пустил он в них из лука стрелу и слегка зацепил ею крыло белой птицы. Обе птицы испуганно метнулись в сторону, взвились вверх и быстро исчезли, а после них в воздухе медленно закружилось, опускаясь на землю, белое перышко. Поднял его Темрюк, спрятал в карман и вышел на дорогу. Впереди, в нескольких шагах от него, стояли две женщины — одна старая и безобразная, одетая в грязное тряпье, а другая — стройная, в большом белом платке, в который было плотно закутано ее лицо. «Колдунья», — мелькнуло у него в голове, и он взялся было за лук. Но старуха громко крикнула:

— Эй, охотник! Оставь свой лук, отдай мне перо и получишь за него три горсти золота.

«A-а! Вот кто были птицы!» — подумал Темрюк, и хотел было пустить в старуху стрелу, но лук его разлетелся на несколько частей. А старуха снова крикнула ему:

— Отдай перо и получи золото. Слышишь?

Вместо ответа