Родина или Смерть - Василий Павлович Щепетнёв

— Я больна, — сказала Белла с вызовом. — Больна, но советская медицина не в силах мне помочь. А за границей я надеюсь вылечиться. Но меня не выпускают.

— Разберем по деталям. Первое: советская медицина не в силах помочь. Это эмоциональное заявление, или у вас есть заключение лечебного учреждения?

— Да кто ж его даст, такое заключение?

— Понятно. Не дают. Дальше: у вас есть заключение иностранного лечебного учреждения, что они специализируются на вашей патологии и могут оказать как консультативную, так и лечебную помощь?

— Они же меня не видели, как они могут дать заключение?

— По документам. Например, у вас такое-то заболевание, и они пишут официально — да, мы занимаемся лечением этого заболевания и готовы принять Беллу Шпее для обследования и, при необходимости лечения.

— У нас есть договоренность… через друзей, с больницей в Израиле…

— Это не сработает. А вот если эта больница даст вам официальную бумагу, мол, да, берёмся, тогда может сработать.

— Официальную… — с сомнением протянула Белла.

— Ладно, отставим. Лечение за границей — штука затратная. Особенно для иностранцев. Одно дело — поцарапанную коленку йодом помазать, а другое — лечение болезни, перед которой бессильна советская медицина. Непременно встанет вопрос — а за чей счёт вы собираетесь обследоваться и лечиться?

— Нам помогут. Там.

— Это ваше предположение, или у вас есть официальное подтверждение того, что такая-то организация обязуется оплатить все медицинские расходы? Подчеркиваю — официальное.

— Нет, такого подтверждения у нас нет.

Чем дольше тянулся разговор, тем мрачнее становилась пара. Они-то думали — скажет Чижик слово, и всё, дело решено.

— Скажу откровенно: получить визу по медицинской линии не получится. Никак.

— Значит, зря мы к вам пришли? — вздохнула Белла.

— Значит, вы выбрали неверную тактику. Попробуем иначе. Скажите откровенно: вам нужна медицинская консультация, или вы просто хотите сменить флаг и уехать в Израиль или в иную страну?

— Мы… Я хочу излечиться, но здесь это невозможно.

— Понятно. Так вот: уехать в заграницу гораздо проще, чем излечиться. Это действия разного порядка. Если бы болезни лечились пересечением границ… — и вздохнул уже я.

— Но там мы сможем попробовать!

— Сможете, — согласился я. — Однако для этого вам понадобятся средства. И немалые. Как вы планируете их получить?

— Только не говорите, что за границей мы умрем с голода или будем работать дворниками, — уже зло сказала Белла.

— Не буду. И с голоду не умрете, и в дворники не пойдёте. Дворник в Америке — профессия для многих желанная, не всякого берут. Жизнь там совсем не простая, особенно для советских артистов, — я изображал туповатого, но идейного комсомольского вожака. Хотя знал, что жизнь для советских артистов и здесь бывает непростой. Беллу и Рустама после подачи заявлений на выезд в Израиль вычеркнули из Книги Концертной Жизни. Никаких выступлений уже два года. Перебиваются случайными квартирниками, но последнее время и это прекратилось: не идут люди. Опасаются. Дважды квартирники прерывала милиция — по жалобам соседей на шум за стеной. Прерывала и переписывала присутствующих. Оно им надо, присутствующим? И конец квартирникам. На что жить? Идите на заводы, говорит общественность. А им уже за сорок. Вот и ожесточились.

— Но ваша мама ведь там поёт, и не жалуется?

— Моя мама, Мария Соколова-Бельская, певица оперная, и на Западе её знают, как приму Большого. Аудитория — ценители оперы всего мира, Кармен — везде Кармен, что в Милане, что в Нью-Йорке, что в Сиднее Эстрадному певцу из Советского Союза сложнее. Не тот там слушатель, в Сиднее, не то воспитание. Ладно, не будем о грустном, возможно, вы именно те, кто изменит ситуацию. Речь ведь о другом. Вы хотите в заграницу, полечиться, и вообще. Верно?

— Верно, — после едва заметной паузы ответил Рустам. — Но нас не выпускают.

— Предлагаю такой вариант: вас пригласят в Ливию. Дать концерты для наших граждан — их там много. На десять полных залов хватит. Даже на двадцать. Да и для местного населения дадите концерт.

— Но разве нас выпустят? — уже с надеждой спросила Алла.

— Выпустят. Сами ливийцы вас и пригласят, Министерство культуры.

— У них есть министерство культуры?

— Да, есть.

— Но я… Я еврейка. Не думаю, что они будут мне рады.

— А вы? — спросил я Рустама. — Вы мусульманин?

— Я атеист, — ответил Рустам.

— Ай, нехорошо. Не скажу, что мусульмане пылают любовью к иудеям и христианам, но атеисты — совсем плохо. Однако ваши родители, Рустам, или дедушка с бабушкой — мусульмане?

— Мусульмане.

— Вот и славно. Так и скажете, если спросят в ливийском посольстве: все ваши предки — мусульмане. А вас, — я обратился к Белле, — и спрашивать не станут. Жена мусульманина в их представлении непременно мусульманка.

— А если всё же меня спросят?

— Ответите, что ваш муж — мусульманин в пятнадцатом колене, и этого, уверяю, будет вполне достаточно. Поедете в Ливию, вам там понравится. Примут по-царски, советских друзей, да еще мусульман, там привечают. Дадите концерты, народные песни там тоже приветствуются.

— И еврейские?

— А вы не педалируйте, что они еврейские. Пойте по-русски, вот и будут русские песни. И я бы посоветовал подготовить одну-две арабские песни, это оценят.

— Арабские песни?

Вместо ответа я подошёл к роялю, что стоял — нет, не в кустах, а на своем законном месте в гостиной, — подошёл, и сыграл проигрыш «Распутина».

— Узнаете?

— Кто ж не знает.

— А ведь это — немножко подправленная народная песня. Не арабская, турецкая, но вполне мусульманская. «Kâtibim» называется Так что если поискать — найдёте. Если хотите успешно выступить перед новым для себя зрителем.

— Хорошо, поищем, найдём. А дальше?

— В Ливии вы пойдете в клинику «Космос». Если будет обнаружено нечто, требующее особого внимания, врачи «Космоса» порекомендуют обратиться в клинический госпиталь Вены, у нас с ним хорошие связи. С этой рекомендацией без проблем получите визу в Австрию, и — вуаля, вы в Вене.

— Понятно… — оба просветлели ликами. Вена! Как много в этом звуке для сердца русского слилось…

— Но, может, в Вену лететь и не потребуется. В «Космосе» диагностика тоже на очень хорошем уровне. И тогда…

— Что тогда? — подобралась Белла.

—