Родина или Смерть - Василий Павлович Щепетнёв

А ничего. Поплаваете в Средиземном море, погуляете по улицам Триполи. Там, кстати, можно купить всякое-разное — джинсы итальянские, магнитофоны японские, дубленки турецкие, в ливийских лавочках есть всё, и недорого, нужно лишь места знать. Вернётесь в Союз. А вслед вам благодарственное письмо из ливийского министерства. С приглашением приехать ещё. Глядишь, жизнь и наладится. Бытие — оно определяет.

Несколько секунд артисты молчали. Переваривали заграничное изобилие.

— А… А как это осуществить на практике? — непривычно робко спросила Белла.

— Я завтра буду в ливийском посольстве. По своим делам. Поговорю с кем надо, и ливийское Министерство Культуры даст именной запрос на Рустама Батырова и Беллу Шпее. Думаю, дней через десять вас вызовут в Госконцерт и очень любезно попросят отправиться на гастроли в дружественную Ливию. Так что начинайте готовиться, граждане, и всё будет хорошо.

— А если…

— Всё будет хорошо, — повторил я уверенно. Никаких сомнений у клиента быть не должно, клиент должен быть уверен в патроне, как пациент — во враче. В этом залог успеха. Так написано в книжке, что я читал когда-то.

Клиенты ушли.

Я опять один. Мелкие с бабушками встречают осень в Сосновке, Лиса с Пантерой уже должны быть в Германии, а я здесь.

Я прошёл в кабинет, перелистал рукопись новой книги. Что ж, почти готова. Поначалу я хотел назвать её «Зевок», но Надежда убедила, что название слишком легкомысленно. Ладно, нашёл другое. «Слепое пятно».

Человеческий глаз устроен так, что мы не воспринимаем часть окружающего мира. Но не замечаем этого, поскольку глаз у нас пара, и что не видит один, видит другой, взаимокомпенсация. Но, даже закрыв повязкой глаз, другим черную дыру в мире мы не заметим. Известно издревле: в своем глазу бревна не видишь.

То ж и в шахматах: порой гроссмейстер в своей позиции не видит того, что со стороны видно скромному любителю. Почему? Потому, что со стороны!

Следовательно, всякому стоит выработать привычку смотреть на собственную позицию, как на незнакомую. Представьте, что это не ваша партия, а чужая. Шире: это не ваша жизнь, а чужая, а вы смотрите фильм. Герой книги блуждает в потёмках, и вам хочется крикнуть из кинозала: берегись, за тобой крадётся беда!

А теперь то же самое, но не киногерою, а себе: берегись, за тобой крадется беда!

Что видно со стороны?

На Олимпе решили — хватит лить ресурсы в бездонную бочку, нужно отпустить Кубу в свободное плавание. Толку за двадцать лет мало, убытков много, нужно ограничивать расходы. Ну, и договорились со Штатами. Как проходили переговоры — не знаю, откуда. Но на последнем этапе специальным представителем СССР была Ольга. Она — старшая фигура на доске. Положим, сама она ничего не решала, она была посланцем, принесшим важную весть. Но и это очень и очень немало. Для начала.

И вот она переговорила с кем надо на Кубе, с кем надо в Штатах, и случилось то, что случилось. У Кубы новая экономическая политика, снятие блокады, возвращение на остров американского капитала. Давайте теперь вы тратьте денежки, господин Картер. Взамен Штаты предоставят Советскому Союзу режим наибольшего благоприятствования в торговле, возможно, не будут размещать ракеты средней дальности, еще что-нибудь полезное для Советского Союза. Для моей позиции это неважно.

Для моей позиции важно другое: зачем я поехал на Кубу.

Вопрос глупый. Как в кино об авиакатастрофе спрашивать, зачем пилот сел в кабину самолета, а в кино о трагедии на шахте — зачем шахтёр спустился в забой. Работа у нас такая — лётчик водит самолеты, шахтёр рубит уголь, шахматист играет в турнирах. Не развлечение это, играть в ответственном турнире, не привилегия — работа. Тебя послали — ты играешь. Так что вопрос звучит иначе: зачем меня послали на Кубу?

А чтобы создать негативный образ Острова Свободы. Так уж случилось, что сейчас, в одна тысяча девятьсот восьмидесятом году, ведущие шахматисты необычайно популярны в своих странах, занимают в общественном мнении, по праву ли, нет ли, место интеллектуальной элиты. И если бы чемпионы своих стран, прежде всего стран социалистических, разом заболели, ослепли, или, того пуще, погибли — это послужило бы веским аргументом в пользу того, что на Кубе бардак, что Кастро не справляется, что пусть дальше сами. Смерть Чижика стала бы завершающим штрихом. И тогда отказ от помощи Кубе выглядел бы закономерным и естественным.

Но не погиб Чижик. Проскользнул. И остальные не погибли. Невелика беда, и так всё прошло нормально. Значение шахмат и шахматистов сильно преувеличено, да.

Но кто дал добро на утилизацию Чижика — если, конечно, кинозритель прав, и утилизация героя была задумана изначально?

Ясно, кто. Чижик птичка маленькая, не главная фигура, а лёгкая, конь или слон. Может, и вовсе пешка. Чижиком можно пожертвовать, как жертвует шахматист пешку, ради улучшения позиции. Свою функцию пешка выполнила, а теперь, пожалуй, она на доске лишняя. До поры до времени и Чижика можно было терпеть, а теперь он — помеха. Не вписывается в идеал советского человека. И Ольгу за собой тянет. Вот Андрей Николаевич и решил провести эффектную комбинацию. А Ольга найдет себе другого. И не будет перемигиваний и усмешек за спиной. Мелочей в политике нет, всё отжившее — за борт!

Может, вовсе всё и не так, как я воображаю.

Может, всё гораздо хуже.

Я подошел к окну. Сумерки сгустились, и Кремль, искусно иллюминированный, выглядел волшебно.

Все птички на веточке, а я, бедняжка, в клеточке. Какая несправедливость!

КОНЕЦ

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.