Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

— Отдать бы вас всех волкам на съеденье! Не стыдно ли: всех вас одолевает одна Канчик. Впрочем, — прибавила она, — если бы и ко мне начал приставать немилый мне мужчина, то и я так же прогнала бы его.

Бёдене, ловивший в это время рыбу, слышал ее слова и подумал: «Посмотрим, правду ли говоришь ты или нет; не будь я Бёдене, если не испытаю тебя!» С этим намерением он стал поджидать, когда служанка, почерпнув воды, будет возвращаться назад. И вот, когда она приблизилась к Бёдене, тот подошел к ней, говоря: «Дай мне напиться, хорошая девушка!» — схватил ее. В завязавшейся между ними борьбе победил, однако ж, Бёдене. Служанка возвратилась домой на этот раз позднее обыкновенного, и княгиня, увидев ее, сказала сердито:

— Я тебя зарежу и внутренности твои отдам Канчику; вся ты переменилась с лица и с распущенными волосами, — где ты шаталась так долго?

— Ай, ауруунг алаим, моя княгиня! Я расскажу все, что со мною случилось… Утром я пошла за водой к Джаным суйлары; но они замерзли, и я принуждена была идти к реке Эдилю. Только что я ступила на лед, чтобы достать воды, как лед подо мной проломился, и я провалилась в воду, из которой с трудом могла выбраться. Вот отчего так долго замешкалась я и переменилась в лице.

Спустя некоторое время после этого служанка забеременела. Узнав об этом, княгиня накинулась на нее:

— Я тебя зарежу, — говорила она, — и внутренности твои отдам аульным собакам, если ты не скажешь, от кого забеременела.

— Во мне, право, княгиня, нет того, что ты подозреваешь, — отвечала служанка. — Несколько дней тому назад я пошла убирать постели в кунацкой, после отъезда гостей. Там я скинула шаровары и стала искать в них в… В это самое время на живот мне упал солнечный луч, от этого я и забеременела; а больше со мной ничего не случилось.

Так оправдывалась служанка. Но приблизилось и время родов: и служанка, боясь княгини, пошла в кустарники и там родила хорошенького мальчика. Затем она заказала у известного кузнеца Деуета самый крепкий железный ящик и внутренность его выложила ватой. Накормив хорошенько своего ребенка молоком, она положила его в ящик и отнесла к Эдилю. Постояв здесь на берегу несколько времени, любуясь своим ребенком, она сказала:

— Бог, который послал мне тебя, да пошлет тебя к отцу твоему Бёдене! — бросила ящик в реку и ушла домой.

Как нарочно, в этот самый день рыболов Бёдене ловил рыбу в Эдиле. Приблизившись к тому месту, куда служанка бросила ящик, Бёдене, конечно, ничего не зная, опустил свои медные крючья в воду, и они зацепились за что-то тяжелое. Потянув, Бёдене вытащил ящик, открыл его и увидел внутри заснувшего под плеск воды красивого малютку, мальчика. Он чрезвычайно обрадовался такой находке, потому что не имел детей: тотчас же побежал к своим товарищам рыболовам и попросил у них позволения отправиться домой, под предлогом нездоровья.

Придя домой, он в радости рассказал о находке жене и велел ей притвориться больной, а через несколько времени объявить, что без особенного труда и мучения она родила сына.

Жена Бёдене так и сделала. После мнимых родов соседние женщины говорили между собой:

— Я тебе говорила, что она беременная, а ты все не хотела со мной согласиться, утверждая, что у ней только ожиренье.

Как только сделалось известно, что жена Бёдене родила, со всех сторон начали приводить кто баранов, кто коз, чтобы зарезать их в честь такого события, так как жену Бёдене считали каратоном[115].

Бёдене же, в свою очередь, наварил пива и других напитков, собрал нартов, чтобы угостить их и дать имя новорожденному. И дано было младенцу имя Рачикау.

Рачикау рос скоро и сделался славным нартом; вести про его джигитство разнеслись по всем нартским селениям. Услышал про него и храбрый нарт Сосруко, живший на плоскости.

Рачикау, жившему в горах, также доводилось слышать о геройских подвигах Сосруко. И эти два лица, не видавшие друг друга, сделались заочно друзьями.

Они всегда клялись именем друг друга, Сосруко постоянно говорил:

— Да не умрет в горах Рачикау!

Рачикау же наоборот:

— Да не умрет на плоскости Сосруко!

Живя таким образом, молодой Рачикау попросил, наконец, позволения у отца своего Бёдене поехать повидаться с другом своим Сосруко и вообще посмотреть на свет. Но когда отец не хотел исполнить его просьбы, то он задумал было уехать тайком. Узнав об этом, отец позвал его к себе и сказал:

— Если уж ты не хочешь оставаться дома, по крайней мере, не заезжай к Схуртуковым.

Обрадовавшись позволению отца, Рачикау, без долгих сборов, приготовился выехать из дому.

Через несколько дней молодой Рачикау подъезжал к тому селению, в котором жил глава нартов Урызмек, с женой своей вещей Сатаной. Служанка последней, Кюлюмхан, идя за водой, увидала едущего всадника и, вернувшись назад, сказала, обращаясь к Сатаной:

— Благодаря вашему величию и силе, я имела возможность видеть много славных наездников, но такого, как сегодня, я никогда не видала: впереди его идет облако, в котором летают звезды и вороны; у него спереди светит солнце, а сзади луна; под лошадью прыгают белые зайцы. Такого чуда я никогда не видала.

Вещая Сатаной, услыхав это, сейчас же догадалась, в чем дело, и сказала служанке:

— Я слышала, что Шубадиев Рачикау считается самым блестящим и лучшим наездником: вероятно, всадник, про которого говоришь ты, и есть он самый, друг нашего Сосруко. То, что тебе показалось облаком — это пар из ноздрей его лошади; вороны — это комья грязи, летящие вверх из-под копыт его лошади; звезды — это искры, вылетающие из его трубки; светящее спереди солнце — его кюбе[116]; а луна сзади — такыя[117]; наконец, зайцы, прыгающие, по-твоему, под лошадью, — не что иное как широкий шелковый конец его плети. Теперь ты должна идти поджидать его на дороге, а то, иначе, пожалуй, он и не заедет к нам. Когда он приблизится к тебе, то вежливо скажет: «Добрый день!» — и проедет дальше. А ты ответь ему: «Да будет счастлива твоя жизнь!» — и потом сейчас же прибавь: «Что так скоро