Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

Служанка Кюлюмхан, выслушав и запомнив слова госпожи, вышла на дорогу и, когда Рачикау подъехал, сказала ему все так, как велела ей вещая Сатаной. Рачикау, действительно, заехал к Схуртуковым.

Он въехал во двор, слез с лошади и вошел в кунацкую, где двое слуг сняли с него стрелу и повесили на железный гвоздь. Но стрела была до того тяжела, что гвоздь переломился и стрела упала на землю. Тогда Рачикау воткнул свой гебох[118] в землю и повесил на него стрелу.

Сатаной велела сделать из целых четырех мешков муки один хлеб, разделила его на четыре части и, положив на круглый треножный стол, послала гостю в кунацкую. Трое слуг принесли туда же в огромном тенчеке[119] питье. Стол поставили перед Рачикау, а тенчек дали ему в руки и сказали: «Это обыденная еда твоего друга Сосруко».

Рачикау выпил разом все питье из тенчека, который едва могли поднять трое слуг, и сказал: «Ах, если бы я выпил еще тенчек, то, пожалуй, утолил бы свою жажду».

Четыре куска хлеба он съел в четыре приема.

Пока Рачикау закусывал, Сатаной послала гонца к нартам, собравшимся в доме Алиговых, сказать, что к ним приедет Рачикау. После закуски Рачикау, сев на лошадь, направился к пирующим нартам. На дороге он увидел одного человека, который только что окончил работу новой арбы и, с топором в руке, надев шапку набекрень, важно и самодовольно стоял около арбы, хвастливо озираясь вокруг. Подъехав к нему, Рачикау спросил: «Добрый молодец, где тут пируют нарты?» Хозяин новой арбы, небрежно указав ему концом топорища в одну сторону, сказал: «Вот там! «

Это взбесило Рачикау, и он, подняв новую арбу, так ударил ее о землю, что она разлетелась в щепки. Владелец арбы, пораженный этим, ничего не сказал и, почесывая затылок, пошел к обломкам арбы, которою так недавно гордился; а виновник всего далеко уже скрылся из виду.

Наконец Рачикау приехал к дому Алиговых. Сторожем у ворот стоял Злоязычный Гиляхсыртан, который ни за что не хотел впустить Рачикау. Но тот три раза ударил плетью свою лошадь, и она мигом перепрыгнула через забор и очутилась во дворе. Рачикау слез с лошади и, воткнув свой гебох в землю, повесил на нем свою тяжелую стрелу одним мизинцем. Когда же он вошел в дом к пирующим нартам, его приняли очень вежливо и как гостя посадили на почетное место.

После обычных приветствий нарты продолжали прерванную беседу. Они считались своими подвигами. Каждый из них рассказывал про самый замечательный подвиг, совершенный им в своей жизни. При этом у них был бочонок «агуна», который наливался до половины питьем, и если рассказ о подвиге, совершенном рассказывавшим, был правдив, то после рассказа этот бочонок сам собой наполнялся и три раза переливался через край.

Когда дошла очередь до Рачикау, то и он рассказал свой подвиг; по окончании его рассказа бочонок три раза наполнился, и три раза через край перелилось из него питье.

После всего этого нарты принялись за танцы. Первый начал Сосруко. Он велел привезти на девяти арбах круглых речных камней, разбросал их по полу и затем танцевал на этих камнях до тех пор, пока не обратил их в песок. Окончив танцы, он спросил нартов, кому передать элию[120]. Те велели передать ее другу его Рачикау.

Этот последний велел привезти девять ароб чигона[121]. Когда это было сделано, Рачикау снял с себя чувяки и танцевал босиком, пока не обратил чигона в золу. По окончании он тоже спросил, кому может передать элию. Нарты назначили элию Злоязычному Гиляхсыртану. Но Гиляхсыртан, услыхав это, поспешил отказаться, сказав:

— Пусть лучше я умру, чем приму элию от урожденного русского.

Рачикау на это ответил:

— Чего я больше всего боялся, то пришлось мне теперь услышать: не могу больше оставаться здесь! — Сказав это, он вышел во двор. Хотя нарты успокаивали его и просили остаться, но он не захотел и, сев на свою лошадь, выехал со двора.

После его отъезда нарты все накинулись на Гиляхсыртана и начали бранить его за то, что он оскорбил их гостя.

— Мы переносили от тебя, — говорили они, — всякие ругательства и колкости, терпели их; за что же ты не оставил в покое нашего гостя? Хоть бы на этот раз придержал ты свой язык! — Наконец довели Гиляхсыртана до того, что он принужден был сказать:

— Если вы вернете его, то за оскорбление, которое я нанес ему, я выдам за него свою сестру, белозубую Агунду.

Тут друг Рачикау, Сосруко, пустился за ним в погоню. Когда Сосруко издали увидел скачущего Рачикау, то закричал ему вслед:

— Рожденный у нартов, воспитанный в Кинте, друг мой Рачикау, куда ты скачешь так скоро? — После этих слов Рачикау остановился, и Сосруко еще прибавил: — Атны джарлылыгъын эр алады: къызны джарлылыгьын а ким алады?[122]

Он рассказал Рачикау все то, что случилось после его ухода, и Рачикау согласился вернуться.

Таким образом, они приехали назад вместе. Но тут вышла еще большая неприятность. Злоязычный Гиляхсыртан отказался от своих слов и опять оскорбил Рачикау, говоря:

— Лучше провалиться сквозь землю, чем выдать свою сестру за оруслудан туйган оруслуга[123].

Сказав это и боясь Рачикау, он убежал и скрылся в замке Чуана[124]. Сосруко и Рачикау погнались за ним. Но так как внутрь замка трудно было войти, то Рачикау решился ждать около дверей, с намерением убить его, как только он спустится оттуда. В течение трех месяцев он стоял около дверей как вкопанный; но на четвертый повалился на землю со своею лошадью, и тело его начало уже гнить.

Служанки Гиляхсыртана, спускавшиеся из замка и ходившие за водою, по возвращении говорили Злоязычному, что Рачикау умер и тело его уже подверглось гниению и что следовало бы взять прекрасный панцирь, который был на нем. Но Гиляхсыртан все-таки не соглашался выйти, говоря: «Надует колдун!» Служанки опять ему передают:

— Из колец панциря выглядывают черноголовые черви: неужели и теперь не веришь? Сними хоть его панцирь, а то, пожалуй, еще кто-нибудь чужой возьмет.

Наконец Гиляхсыртан согласился спуститься. Он подошел к трупу Рачикау и со