Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

— Лежи теперь, паршивый! — хотел снять панцирь. Но в это время, к ужасу Гиляхсыртана, Рачикау ожил, вскочил с земли и, схватив свой меч, сказал:

— Ну, куда ты уйдешь теперь от меня?

Гиляхсыртан пустился бежать по направлению к дверям своего замка. Рачикау же, надеясь, что не упустит своего врага, хотя и бежал за ним, но не очень быстро и только тогда опомнился, когда Злоязычный уже приближался к дверям. Тут Рачикау размахнулся мечом и отсек Гиляхсыртану полчерепа.

Злоязычный Гиляхсыртан, чтобы никто не знал о случившемся, вбежав в замок, начал кричать, что его ударила молния и что надобно скорее петь «Чоппа»[125] Услышав это, Рачикау сказал:

— Ну, если у меня нет столько силы, сколько у молнии, то пусть я здесь же и умру!

Он упал и тут же скончался. Злоязычный Гиляхсыртан после этого происшествия еще очень долго жил, сделав из меди другую половину черепа. Но вот однажды он отправился в путь во время сильной жары, и медная половина его черепа до такой степени накалилась, что Злоязычный Гиляхсыртан умер в ужасных мучениях[126].

Жил некогда пастух по имени Соджук. Вот однажды он пас баранов на берегу реки Эдиля и увидел на противоположной стороне прекрасную княгиню вещую Сатаной, которая мыла белье. Соджук прислонился к одному камню и любовался на ее ослепительно белые руки и соблазнился ее красотой. Вот на камне, к которому он прислонился, появился зародыш младенца. Вещая Сатаной и сама почувствовала это и была очень обрадована, потому что была бездетна. С величайшей заботой она начала высчитывать срок, когда ребенка можно будет вынуть из камня.

В течение этого времени Сатаной заказала кузнецу Деуету шестьдесят молотов. Когда наступил последний день срока, она, пригласив с собой шестьдесят молодых людей и захватив множество напитков, пошла к известному ей камню, на котором уже образовался большой нарост. Молодые люди немедленно принялись за дело: с большой осторожностью они обтесали нарост со всех сторон. Когда же Сатаной увидела, что остается очень тонкая оболочка, то во время отдыха напоила всех молодых людей, вследствие чего они скоро все заснули; затем она осторожно обтесала оставшуюся оболочку и без особого труда вынула ребенка с хохлом на голове наподобие гребня, и ногами тонкими, как вертел. Сатаной отдала его на воспитание джиннам, которые закалили все его тело как сталь, исключая двух колен. Так рос ребенок, по имени Сосруко, у духов, которые каждую ночь приносили его Сатаной, чтобы она видела его. Это продолжалось до тех пор, пока он не сделался большим.

В это время Урызмек, глава нартов, находился на старости лет, и они начали высказывать недовольство, что во главе их находится старик. Наконец, они составили против него заговор с целью умертвить его и решили привести в исполнение свой замысел на пиру, в доме Алиговых. В назначенный день заговорщики собрались все на пир. Когда уже все было приготовлено и когда повесили на огонь котел о сорока ручках[127]. положив в него сорок бугаев, то стали советоваться, кого послать за Урызмеком, чтобы позвать его на пир. Никто из нартов не решался сходить за ним. Вдруг вышел какой-то мальчик, со стоячим гребневидным хохлом на голове и тонкими вертелоподобными ногами. Он пришел посмотреть на веселье нартов. Этот мальчик выскочил на середину и сказал:

— Если вы мне дадите ноги сорока бугаев, которые варятся в котле, то я схожу, позову Урызмека.

Нарты, вовсе не ожидавшие от этого мальчика такой смелости, сначала не обратили на него внимания, приняв его слова за шутку. Но мальчик повторил свой вызов еще раз, и нарты, видя, что тот говорит серьезно, тотчас согласились на предложение и послали его за Урызмеком.

Мальчик скоро очутился у Урызмека, который сидел в волчьей шубе на дворе и, подошедши к нему, сказал:

— Урызмек, меня послали к тебе нарты; они приглашают тебя на пир в дом Алиговых; хочешь — иди, а не хочешь — так не ходи; мне кажется, что они зовут тебя скорее на зло, чем на добро; но поступи по своему усмотрению.

На это Урызмек сказал:

— Неужели нарты не нашли лучшего посла, чем ты? — и, рассердившись, с ругательствами прогнал мальчика.

Но жена Урызмека, Сатаной, услышав разговор мальчика с мужем, выбежала из комнаты и крикнула мальчику, чтобы тот вернулся. Когда мальчик подошел к ней, она с лаской сказала ему, что Урызмек пойдет к нартам.

— Я его одену сейчас же, а ты пока выведи из конюшни его пегую лошадь, вычисти и оседлай ее.

Сказав это мальчику, она вместе с Урызмеком пошла в комнату и там сказала ему следующее:

— Нарты составили против тебя заговор и зовут тебя теперь с намерением убить; но ты нисколько не опасайся и иди к ним, они тебе ничего не смогут сделать. Только предупреждаю тебя, когда ты приедешь к нартам и они все встанут и предложат тебе сесть на почетное место, ты этого не делай, а скажи, что, как старик, сядешь на пуховики, которые лежат на полке около стены. Затем тебе будут подносить всевозможные напитки, чтобы ты опьянел. Ты же пей только хорошие напитки, и то лишь столько, чтобы быть веселым. Остальные же напитки, которые будут тебе предлагать, пропускай через эту трубку в пуховики, чего нарты, наверно, не заметят.

И тут Сатаной пропустила через горло Урызмека медную трубку, конец которой выходил наружу, так что напитки могли выливаться в пуховики.

Урызмек согласился отправиться на пир, вышел из дому и, сев на свою пегую лошадь, оседланную мальчиком, поехал. После того как он немного отъехал, мальчик, шедший впереди его, предложил ему от скуки пускать по дороге стрелы: чья дальше улетит. Урызмек на это согласился и первый пустил свою стрелу; за ним пустил и мальчик. На некотором, не очень большом расстоянии Урызмек нашел свою стрелу; но стрелы мальчика не было. Урызмек, подсмеиваясь по этому поводу над мальчиком, сказал:

— Бедный ты, бедный! Отчего не вернешься назад и не поищешь там своей стрелы, ведь не улетела же она дальше моей. Право, лучше вернись и поищи ее назади, а то пропадет, пожалуй.

Мальчик на это отвечал:

— Пускай пропадет, что за важность; не стоит возвращаться из-за такой дряни!

Вскоре после этого они приехали в дом Алиговых, где около дверей собралась целая толпа народу, стараясь вынуть стрелу, вонзившуюся в перекладину над дверьми. Но как ни трудились, никто не мог вынуть стрелу. Когда