Божьим промыслом. Засовы и решётки - Борис Вячеславович Конофальский

— Гренер предлагает им двадцать пять монет, и всё равно не идут! Я готов последние гроши из казны им выдать, но нет — им и этого не нужно. Видно, ещё большего ждут.

— Не просто ленивые, а ещё и жадные негодяи! — снова возмущался Брюнхвальд.

Потом они прошли осмотрели три построенных Леманом барака, оглядели начало частокола, что должен был окружить лагерь, две большие конюшни, навесы для телег; всё это длилось довольно долго, но это было необходимо. Солдаты и даже офицеры должны понимать, что ему до всего есть дело, что ничего в войске и в лагере не проходит мимо их командира.

А в этот день ветер был ледяной. В общем, он продрог и устал, и когда вернулся домой, у него ныла нога, болела заметно. Нужно было выпить лекарство и усесться в горячую ванну. А едва та была согрета и едва барон разоблачился, как к нему явился дежурный по лагерю ротмистр Хольц и сообщил, что в лагерь пришёл отряд кавалеристов.

Барон сидел почти раздетый на стуле перед ванной, он уже выпил горячего вина с пряностями, и только спросил:

— Каких ещё кавалеристов?

— Кавалеристы отменные. Шарфы в цветах Фринланда, — отвечал ему дежурный. — Полковник Хубек у них командир.

— Вида солдатского? — уточняет генерал.

— На вид из господ придворных.

— Шарфы в цветах Фринланда? — не понимал Волков и сразу думал о худшем: «Неужели заведут разговор про порубленный у мужика лес и про занятую под лагерь землю?».

— Мне тот полковник ничего про желания свои не сказывал, сказал только, что вас хочет видеть, — кивал ему ротмистр.

— Полковник, значит? — продолжает удивляться барон. — Их что, этих кавалеристов, так много, что с ними приехал полковник?

— Так полк будет, сотни две или чуть меньше того. Ещё и с запасными конями и обозом, — докладывает Хольц.

«Полк с запасными конями и обозом? Да ещё шарфы в цветах Фринланда?».

Всё это было как минимум странно. И вопросы эти надобно было прояснить, посему барон взглянул на горячую ванну, вздохнул и распорядился:

— Гюнтер, неси сюда одежду обратно.

Понятливый слуга лишь кивает: понятно, понятно. Он уже давно свыкся с переменчивостью господина, а вот молодой Петер, таскавший и кипятивший для ванны воду, держа очередной кувшин с кипятком на полотенце, с нескрываемым сожалением спросил:

— Господин, а как же ванна?

— После, — ответил генерал коротко. — Одеваться несите.

Глава 42

Ещё издали генерал разглядел вереницу высоких и сильных лошадей, которые были все, как одна, гнедой масти. Лошади стояли по дороге к лагерю, всадники же спешились и занимались обычными кавалерийским делами. Нет, это были не собранные в кучу с разных местностей мелкие кавалерийские корпорации, которых нетрудно угадать по разным лошадям и доспехам. Несомненно, то был единый большой отряд, ценность которого всегда намного выше сборного.

«Это что? Полк местной конницы?».

Генерал и не подозревал, что в Эвельрате есть такой великолепный отряд кавалерии.

И Хольц угадал верно. Никаких сомнений в том, что полковник Хубек — офицер придворный, у Волкова не возникло. Высокий красавец в дорогом шлеме и отличной, украшенной чернением кирасе с полковничьей чёрно-белой лентой — цвета герцогства Фринланд — через плечо. Лет ему было не больше тридцати. То есть полковник был слишком молод, чтобы получить свой чин за военное дело. Тут либо он был хорош на дворцовых паркетах, где умело раскланивался перед высокородными сеньорами, что при его росте и стати было неудивительно, либо он был правильной крови и из правильной фамилии.

«Нет, это не местный полк. Это люди из Ланна».

— Полковник, — генерал коротко, как и положено старшему по чину, кивнул прибывшему.

— Господин генерал, — Хубек кланяется низко, после чего сообщает: — Волею Его Высокопреосвященства вверенный мне кавалерийский полк передаётся в ваше распоряжение.

Волков был удивлён; он взглянул на двух офицеров, что стояли, чуть за полковником. Те тоже были хороши.

«Придворные, несомненно!».

Хольц и Альф Леман, что были рядом, тут же начали шептаться, видно от удивления, но барон и вида не подаёт, а лишь спрашивает у полковника:

— Есть ли для меня послание от курфюрста?

— Разумеется, — отвечает полковник; он снимает перчатку и вытаскивает из левого рукава своего гамбезона небольшое письмо. Бумага была чуть голубого оттенка, и на ней ясно различались разводы знакомого герба. До сих пор послания от архиепископа он получал на бумаге обычной.

«Письмо официальное».

Тут двух мнений быть не могло. Барон разворачивает бумагу и читает:

'Барон фон Рабенбург, сын мой и Рыцарь Божий. Да пребудет с вами Дух Наичистейший. Молюсь за вас. Я, курфюрст Август Вильгельм, граф Филленбург, герцог Руперталь, архиепископ и сеньор Ланна и Фринланда. Знаю, что вы, барон, собираете добрых людей для освобождения из осады сестры моей Клары Кристины Оливии, графини Эдден, маркграфини и сеньоры Винцлау, — вряд ли принцесса Оливия была кровной сестрой курфюрсту Ланна, но Волков знал, что все эти высокородные господа извечно именовали себя братьями и сёстрами, — от нечестивых слуг её и холопов, позабывших честность. И не желая оставаться в стороне от исполнения долга пастырского и рыцарского, но при этом по ветхости и болезням сам быть с вами неспособный, посылаю вам кавалерийский полк, лучший, что есть у меня. Используйте его силу по своей нужде, но прошу вас, сын мой, людей моих беречь, они у меня отменные. Других таких сыскать и научить будет долго и дорого. Также скажу вам, дорогой барон, что написал о деле вашем и другим курфюрстам, просил их содействовать вам по мере сил, — тут Волков перестал читать и взглянул на полковника Хубека. Тот спокойно стоял рядом со своими офицерами и ждал, и барон принялся читать дальше. А дальше текст поменялся из официального в простой, и генерал словно услышал старика: — Дерзай, молодец, дерзай, и не бойся никого. А коли освободишь принцессу, то взлетишь так высоко, что и сеньору твоему грызть тебя впредь будет непросто.

Храни тебя Господь. Молюсь за тебя, сын мой. Курфюрст Ланна и Фринланда'.

Да, это было официальное письмо. Ну, кроме последних строк. Волков снова взглянул на прибывшего полковника:

— Его Высокопреосвященство что-либо на словах мне передавал?

— Его Высокопреосвященство просил вас дозволить, если то будет уместно, воевать нам под его знамёнами и под его цветами, — отвечал красавец Хубек, и повторил: — Но это