Божьим промыслом. Засовы и решётки - Борис Вячеславович Конофальский

«Хорошо бы всё-таки вернуть Корнелиусу его подарок, — барон смотрит на жену с укором. — Да только как теперь это сделать? Она же за сережки насмерть биться станет. Хитрый негодяй, видно, всё выяснил про мою дуру, и тут не обошлось без Брунхильды».

Едва вспомнил о ней, так сразу и пожалел, что не вышло сегодня у них «богомолье» в монастыре.

«Ну да ничего, и жене нужно внимание уделять».

— Вы идёте спать? — спрашивает он у супруги с недовольством.

— Иду, иду, — та счастлива, ещё раз глядит на себя в зеркало и наконец отпускает служанок; и, не сняв сережек, едва не кидается к нему в перины.

* * *

Агнес с утра — хороша, пригожа и чиста, дева пресветлая, да и только. И самое главное, была Агнес на вид скромна. В общем, Волков в который раз, глядя на неё, думал о том, что «племянница» его имени тут, в Ланне, не позорит. Она села возле супругов, которые завтракали, и, естественно, первым делом заметила новые серьги счастливой баронессы. Нахвалила их так, что баронесса ещё больше полюбила нежданное украшение. Да и «племянницу» тоже. А уже потом просила себе Агнес кофе, как и её любимый «дядюшка».

И когда лакеи поставили перед ней чашку чёрного напитка, она поглядела на Элеонору Августу, и Волков, поняв её взгляд, и говорит супруге:

— Дорогая моя, мы отойдём в мой кабинет. А вы побраните служанок, что ли, вы их сегодня что-то и не бранили даже.

Конечно же, баронесса была раздосадована такой бестактностью мужа, и потому лишь фыркнула:

— Ах, всё тайны эти ваши!

Но больше ругаться не стала, так как всё ещё была счастлива.

— Наш банкир ищет встречи тайной, — сразу начала Агнес, накладывая себе в кофе густые сливки.

— Тайной?

— Только тайной, — уверила генерала «племянница». — О том, что вы с ним встречаетесь, не должен знать никто. Лишь в этом случае он согласен встретиться.

— Он согласен? — Волков скептически хмыкнул. — Как будто это я его о встрече прошу.

— Я так ему и сказала, — продолжает Агнес, отхлебнув напитка из чашки; она держала её двумя руками, а генерал не переставал удивляться, насколько в этой молодой женщине всё ладно и хорошо. И лицо свежее, и грудь притягательная, и даже пальцы у неё красивы. — И тогда он стал убеждать меня, что для вас эта встреча будет очень выгодной.

— Но в чём смысл встречи? Он не намекнул тебе?

— Нет… — ответила она и качнула головой. — Ах, как ваш кофе пробирает первыми же глотками.

— Ну хорошо, и что будем делать? — спрашивает генерал.

— Не волнуйтесь, дядюшка. Я всё устрою, — обещает дева, снова отпивая кофе. — Я сниму лучшие покои в «Принце Карле», вы и он подъедете туда после вечерни, уже темно будет, зайдёте через кухню или конюшню.

— А не опасно это? — теперь, после случая со слугой, он ко всему относился настороженно.

— Так вы мне дайте пару людей из своих, из тех, что поумнее, я с ними всё подготовлю, всё осмотрю и дам вам знать, и тогда вы уже с остальными своими людьми и подъедете. Но, думаю, ничего вам грозить не может, все в городе знают, что вы в большом фаворе у архиепископа. Сам же Винсенто Кальяри — человек тихий, почти незаметный, я про него кое-что узнала, он ведёт какие-то счета банка. Бухгалтер. У него двое сыновей и две дочери, все дети тоже скромны, сам Винсенто вперёд старших братьев не лезет. Всегда в тени. Уж и не знаю, что он задумал, но вряд ли что злое, — рассказывает Агнес. — А «Принц Карл» — постоялый двор тихий, там ни сброда, ни кутил не бывает, да и владелец — мой знакомец, я у него иной раз встречаюсь с покупателями, он человек молчаливый, что я в нём и ценю, он нам всё организует.

— Ну хорошо… Дай Бог, — соглашается генерал.

«Всё-таки далеко не все мужи так умны и способны к организации, как она».

Все, кто хоть немного знал эту красивую деву, оспорить его мысль нипочём не решились бы.

Глава 5

Заскучать в этот день чете Рабенбургов не дали. Ещё утром генерал с супругой были приглашены на обед господином Гебельманом, главой одной из самых влиятельных семей в Ланне, приближённой к архиепископу. Семья занимала видное положение, особенно среди военных города. В общем, это были его старые знакомцы, а один из Гебельманов состоял при генерале какое-то время. Не то чтобы генерал так хотел побывать на очередном званом обеде, просто отказывать влиятельной фамилии счёл шагом неумным. И… не пожалел о том, что согласился пойти.

На том обеде собралась дюжина самых старших офицеров города Ланна с жёнами, и разговор, под самое тёмное и крепкое пиво, жареную свинину и фаршированных бекасов с жирными пирогами, пошёл как раз о делах солдатских, любимых им. О дороговизне пушек и нового пороха, об избалованности и жадности солдат и обнаглевших стражников, которые не желают больше тянуть лямку за обычное жалование в четыре или пять талеров, и, конечно, о больших войнах, которые вот-вот могут разразиться. Ну и баронесса имела возможность показать свою обновку, которая у собравшихся на обеде дам вызвала неподдельный интерес.

А когда, он хмельной от крепкого пива, вернулся в гостиницу, Агнес уже его ждала.

— Дядюшка, вечереет уже, я еду в «Принц Карл». Дайте мне двух людей поразумнее. Я, как всё устрою, так пришлю за вами.

Тут, конечно, генералу захотелось отказаться от этой встречи, думал он посидеть да почитать спокойно, может даже, и пораньше лечь спать, но дело есть дело, и он кивнул «племяннице»: хорошо.

И не прошло и часа, как она сама вернулась и сказала барону:

— Едем, дядюшка, всё готово, банкир скоро будет.

Она села к нему в карету, и тут он вдруг вспомнил:

— Вы вчера ушли с епископом с ужина.

— Ну так я же вам сказала, что меня вызвал врач Его Высокопреосвященства, чтобы унять очередной приступ, — объяснила ему Агнес.

— И ты… м-м… значит, помогла курфюрсту? — чуть вкрадчиво интересуется «дядюшка».

— Помогла, — быстро и коротко ответила дева. И посмотрела в угол кареты, где в темноте напротив неё сидел Волков. —