Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям - Франческа Грациоли

Сегодня даже в тех местах, где земледелие механизировано – например, в долине Сакраменто в Калифорнии или на плодородных равнинах дельты Меконга[56], – урожайность риса не растет пропорционально увеличению размеров поля. Затраты на водоснабжение, обслуживание шлюзов, уничтожение сорняков и точность пересадки остаются высокими и почти не поддаются снижению.

Получается, что в рисоводстве на первый план выходит компетентность и социальная сплоченность, а не владение землей и капиталом. Рис становится моделью производства, которая не способствует обогащению, характерному для западного капиталистического уклада, а напротив, объединяет людей в тесные и взаимозависимые сообщества, связанные невидимой сетью воды и совместного труда.

Исторически сложилось так, что в регионах, где выращивают рис, наблюдается меньшая тенденция к механизации. Это связано с тем, что сам процесс выращивания риса обеспечивает пропитанием множество людей. Технологические инновации, которые приводят к повышению эффективности, и экономия на масштабе, необходимая для окупаемости таких инвестиций, с большей вероятностью будут внедрены в условиях нехватки рабочей силы.

В современных США, которые являются лидером по производительности сельского хозяйства, в рисоводстве занято менее 2 % населения. В Мексике этот показатель составляет около 20 %, а в Лаосе – более 60 %[57].

В культурах, где выращивают рис, никогда не было нехватки рабочей силы, поэтому они не так сильно стремились к внедрению технологий, которые могли бы сократить количество работников на полях. Это не означает, что такие общества менее развиты. Скорее, это просто иллюстрация того, как исчезает один из ключевых элементов «теологии» капитализма.

Если я не могу обрабатывать более одного гектара земли, то не смогу произвести достаточно риса, чтобы удовлетворить свои потребности, заплатить налоги и, возможно, продать излишки на рынке. Я также не заинтересован в покупке соседних участков земли, если они утратили свою ценность, так как у меня нет времени на их обработку.

Наследие рисоводства сказывается не только на технологиях, но и на обществе в целом. Создается ощущение, что в районах, где выращивают рис, складывается более сплоченное общество, поскольку люди зависят от сложной системы водоснабжения.

В северных регионах Китая, где климат более сухой, основным злаком оставалось просо. В отличие от риса, оно не требовало сложных систем орошения или ежедневного контроля за уровнем воды. Достаточно было подготовить землю, засеять и дождаться сезонных осадков. Просо устойчиво к засухе, хорошо растет на бедных почвах и может выращиваться на небольших участках без тесного взаимодействия с соседями.

Благодаря этому оно стало символом независимости: семья могла обеспечить себя без необходимости полагаться на общую оросительную сеть или центральную власть, которая ей управляет. Рис же, наоборот, являлся продуктом взаимозависимости.

Недавние исследования показали, что наследие, оставленное аграрным прошлым, проявляется и в поведении современных людей. Одно из них[58] было проведено в районе реки Хуай и горной цепи Циньлин, которые служат границей между северными и южными регионами Китая.

В ходе исследования было обнаружено, что в тех местах, где исторически выращивали больше риса, уровень взаимовыручки сегодня значительно выше. Жители этих мест с большей готовностью одалживают деньги, заботятся о близких и помогают друг другу в поиске работы или строительстве дома.

Авторы исследования утверждают, что основными движущими силами этого культурного наследия являются передача традиций, обмен трудовыми ресурсами и оросительные сети. Это подтверждает гипотезу о том, что исторические сельскохозяйственные практики могут формировать социальную структуру на протяжении многих поколений, даже после полного отказа от выращивания риса.

Однако рис может стать не только социальной основой и стимулом для взаимопомощи, но и невидимой тюрьмой. Связанная с ним взаимозависимость, которая заставляет сообщества работать на полях бок о бок, может превратиться в постоянное давление, вынуждающее людей придерживаться установленных правил и оставаться верными существующей системе.

Исследование[59], проведенное в 2021 году в 146 странах мира, показало, что общества с богатым наследием рисоводства, как правило, менее демократичны по сравнению с теми, где традиционным зерном является пшеница.

Эта гипотеза опирается на «рисовую теорию культуры»[60] Томаса Талхелма[61]. Согласно этой теории, в районах, где рисоводство веками культивировало коллективизм, сформировалась культура строгого соблюдения существующих политических порядков. Жители таких районов не склонны к спорам с властью, даже если считают ее авторитарной.

Сравнение с пшеницей возвращает нас к сорго и просу в Северном Китае. Меньшая потребность в координированной работе и инфраструктуре способствовала развитию индивидуализма, который исторически подталкивал к политическим экспериментам, институциональным инновациям и в некоторых случаях к развитию демократии.

В регионах, где выращивают рис, поддержание сложных водных систем требует значительных усилий, что повышает риск возникновения конфликтов внутри сообщества. Это явление хорошо описано в романе Иньяцио Силоне «Фонтамара», опубликованном в 1933 году.

В деревне с таким же названием живут так называемые кафони – безграмотные крестьяне, находящиеся на самой низкой ступени социальной лестницы. Они становятся жертвами местной власти, которая, хотя и кажется равнодушной, на самом деле крайне жестока. Эта власть представлена землевладельцами и полицией, которые занимаются как мелкими притеснениями, так и жестоким насилием.

В центре этой истории вновь оказывается вода. Кавалер Пелино, который поддерживает зарождающийся фашизм, хитростью лишает жителей деревни доступа к источнику воды, перенаправляя ее к своим владениям.

Это не только лишает людей возможности орошать поля, но и прерывает естественный жизненный поток, вынуждая целую деревню испытывать нестерпимую жажду.

В данном случае любое восстание против власти обречено на провал. Однако некоторые особенности риса позволяют нам понять, как по всему миру возникают различия, как развиваются общества и в каком направлении они движутся. И это происходит не только под влиянием глобальных сил, но и в результате процессов, способствующих возникновению однородности.

В то же время повсеместность риса и его чистая, нетленная природа делают его не только свидетелем, но и соучастником. Ведь, питая, он скрывает. Приспосабливаясь – прячет. И в то же время объединяет всех, кто рядом с ним.

Подготовка полей для выращивания риса – выравнивание земли, управление водой и множество других мелких деталей – значительно усложняет принятие решения о смене сельскохозяйственной культуры.

Когда ваши вкусовые привычки уже сформировались и вы привыкли к аромату рисовых зерен, только голод может вновь заставить вас обратиться к просу или пшену. Ну или новые тренды в области здоровья.

– Что случилось с вашим министром сельского хозяйства? Почему из-за фразы про рис разразился такой скандал?

Неоновые огни отражаются на потных лицах прохожих. Мне удалось выбраться из куньминского паноптикума, но прежде, чем вернуться в Рим, я должна переночевать в Бангкоке. И вот я