Можно и так сказать - Анна Александровна Матвеева
«Во избежание драмы не следовало драму и лепить».
«Отсюда и все беды драмы – ей нужна публика».
«Vous l’avez voulu, Georges Dandin. / Ты этого хотел, Жорж Данден».
«Вis dat qui cito dat. / Вдвое даёт тот, кто даёт быстро».
«…Между поэтами дружба – это не что иное, как вражда, вывернутая наизнанку».
(Валентин Катаев)
«Только амбициозные ничтожества и прекраснодушные посредственности выставляют на всеобщее обозрение свои черновики. Это всё равно что передавать по кругу образцы собственной мокроты».
«Разобраться в книге или картине сможет лишь тот, кто ими владеет».
«Наш век – победа изображения над повествованием. Изображение присвоили себе таланты и гении, оставив повествование остальным. Метафора стала богом, которому мы поклоняемся. В этом есть что-то языческое. Мы стали язычниками. Наш бог – материя… Вещество…»
«И вот уже, как бы сам собой, назревает вопрос: ведь вот такие театральные пьесы, – пьесы, в которых побеждает порок и погибает добродетель, ведь этакие пьесы – они же правдивы, ведь они же изображают настоящую жизнь, ведь именно в жизни случается так, что побеждают худшие люди, – так почему же в жизни мы, глядя на всё это, остаёмся спокойны и живём и работаем, а когда эту же картину окружающей нас жизни нам показывают в театре, так мы возмущаемся, озлобляемся, звереем».
«Так оно на сцене всегда и будет. Люди там пытаются дотянуться друг до друга словами и жестами. Они чуть ли не вывихивают себе руки – потому что слишком коротки их жесты. Они прилагают неимоверные усилия, чтобы добросить друг до друга свои слоги – но душою они всё ещё скверные игроки в мяч, так и не научившиеся ловить. Так, в поклонах и поисках, и пропадает время – совсем как в жизни».
«Жизнь представлялась ей оказией для писания романов, а люди – необходимым сырьём».
«Сильно одолевает начинающий писатель. Носит, носит рукописи без конца. Ну хорошо, принёс – оставит. Я не имею решимости отказать в просмотре, принимаю, обещаю дать ответ. Но беда-то в том, что юные собратья часто остаются недовольны моим отзывом и слишком резко выражают мне лично свое неудовольствие. Да не так уж просто, а почти с бранью и с упрёками в нежелании поддержать начинающего писателя».
«Гениальность – это бесконечная работоспособность».
«О, если бы наши родители родились в одно время с нами – скольких ошибок и разочарований мы смогли бы избежать! Но родители и дети умеют ходить только друг другу вослед, а не рука об руку – меж ними глубокая расселина, через которую они время от времени умудряются перекинуть друг другу свою маленькую любовь».
«Мог бы он написать хорошую пьесу? Именно этот вид литературы – даже странно чудо создания события называть литературой! – является испытанием строгости и одновременно полёта таланта, чувства формы и всего особенного и удивительного, что составляет талант».
«– И знаете ли, какая мысль пришла мне в голову, – зашептал Ильчин, от таинственности прищуривая левый глаз, – из этого романа вам нужно сделать пьесу!
“Перст судьбы”, – подумал я и сказал:
– Вы знаете, я уже начал её писать».
«За изобретением системы Станиславского (может быть, и как одна из причин её рождения) ощущается постоянная и грустная мысль автора-актёра о том, что спектакль всегда оказывается хуже самой драмы. Великие актёры, понимал Станиславский, умели уничтожать это превосходство драмы, но можно ли удовлетвориться такими частными, одинокими случаями? И он взялся за осуществление поразительного замысла: дать всем актёрам достигнуть уровня великих».
«Каждая эпоха мечтает о следующей».
«Его весьма огорчала плешивость, ибо её безобразие давало обильную пищу остротам недоброжелателей. Поэтому, чтобы замаскировать недостаток волос, он обычно зачёсывал их с темени на лысину, а из всех почестей, декретированных ему сенатом и народом, ничего не принял и не использовал с таким удовольствием, как право постоянно носить лавровый венок».
«Идеи вековечны и глубоки только у гениальных авторов; но разве гениальность обязательна для всякого смертного?»
«Я не хочу описывать своё творчество, так можно легко дойти и до программных заявлений».
«Публика не имеет никаких прав на артиста. Артист никогда не станет сам платить за места».
«В конце концов неважно, чего я достиг в жизни; важно, что я каждую минуту жил».
«Религия есть искусство для тех, кто творить не может».
«Лишь тот талантлив, кто знает всё естественным образом; те же, кому пришлось учиться в поте лица, подобны ненасытным и крикливым воронам, тщетно каркающим при виде божественной птицы Зевса».
«…Компоненты жизни любого человека можно свести к трём важнейшим факторам: призванию, обстоятельствам, случаю. Написать чью-либо биографию означает суметь выразить эти три величины через уравнение».
«Публика судит о писателе только по его последней книге».
«Я снова начал лошадь».
Часть вторая
Имбролио
– Разве уж и пьес не стало? – ласково-укоризненно спросила Настасья Ивановна. – Какие хорошие пьесы есть. И сколько их!