Можно и так сказать - Анна Александровна Матвеева

мадина. Я хочу покинуть самолёт.

алина, стюардесса. Вам плохо?

мадина. Мне кажется, я схожу с ума. Командир рассказывает тайны имени, кукла трогает меня за руку…

алина. Да это всё от духоты. Сейчас включат кондиционеры, сразу лучше будет. Хотите воды?

мадина. Я хочу покинуть самолёт.

наталья. Так! Вот феназепам. Немножко просроченный. Давай пей и успокаивайся. Никаких покиданий самолёта.

Мадина выпивает таблетку и озирается по сторонам – вроде бы всё в порядке. Кукла сидит не двигаясь. Константин не говорит странных вещей. Начинают работать двигатели самолёта.

Кто-то тихонько напевает с акцентом:

Мадина снимает очки и кладёт голову на надувную подушку.

голос из динамика. Уважаемые пассажиры, с вами опять Константин. На время взлёта будет выключено основное освещение салона. Просим вас при необходимости пользоваться лампами индивидуального освещения. А пока мы ждём разрешения на взлет, расскажу вам один интересный факт. Имя «Фидель» означает «верный»!

– …Это было ещё до того, как пропала кукла, верно? Она ожила раньше, чем самолёт взлетел?

– Именно так.

– А кто будет играть куклу, вы подумали? Или это для кукольного театра?

Аркадий надулся.

– Вообще-то нет. Я пока ни о чём таком не думал, и кто там кого будет играть, мне безразлично.

– Когда безразлично, не делают такое лицо.

– Какое?

Вероника скорчила такую физиономию, что Нурову сразу стало и обидно, и смешно. Неужели он правда так выглядит? Понятно, что от него все разбежались. Он и сам бы от себя убежал.

– Смотрите, уже темнеет. Пора домой, вам ещё ёлку, наверное, наряжать надо.

– Я нарядил! – с готовностью отозвался Аркадий. – То есть я нашел у тётки Любови маленькую ёлочку в шкафу… И купил мандарины.

– Мечта! – грустно сказала Вероника. – Ладно, пошли домой.

– Вы придёте вечером?

– С чего это?

– Ну… мы же хотели поставить видеокапкан для кошки.

– А! Точно. Приду. Поставлю. И сразу уйду! А проверим завтра утром, ладно? Маньяна пор ла маньяна!

Она впервые сказала ему что-то по-испански, и это прозвучало как пароль, даже не пароль, а особый словесный код, который доверяют только самым проверенным людям. Когда они свернули на дорожку, ведущую к дому, сзади ярким неоном вспыхнула надпись «ВЫСЕЛКИ». А вот пары уток, стоявших на льду в скорбном карауле, уже не было, отметил с облегчением Аркадий.

Выселки провожали старый год с размахом – за окном с залихватским уханьем взлетали фейерверки, то здесь, то там гремела музыка, в традиционных мусорных пакетах, стоявших посреди лестницы, полыхала оранжевым кожура мандаринов. На подоконнике восьмого этажа Нуров обнаружил полупустую бутылку игристого и банку с окурками, которой вчера здесь совершенно точно не было. Спускаясь к своей квартире, он вдруг услышал чьи-то шаги за спиной. Собака! Та самая несчастная хаски, которую отправляли гулять на весь день, как ребёнка из неблагополучной семьи… Не смотри ей в глаза, приказал себе Аркадий, но, конечно, не утерпел и утонул в печальном взгляде преданного животного… Он не боялся собак – вообще никаких, – так что мог бы погладить её дружелюбно по холке или сказать что-то приятное обнадёживающим тоном, мог бы, да, но это опасный путь, он приведёт собаку к его двери, а ведь у неё есть хозяева, пусть и никудышные…

Но что если собака выманит кошку из её убежища?.. Нуров призадумался. Так ли уж ему хочется видеть эту кошку, особенно если этого не хочет даже сама кошка? Что он, мало видал кошек в своей жизни? Ну выскочит она из какой-нибудь щели под полом, и? Хватать её в охапку, упаковывать в мешок и срочно звонить Русе – приезжай! Руся уже наверняка у Людвиги, снимает плёнку с готовых салатов (он чётко видел перед собой пальцы в знакомых кольцах, стальной маникюр – видел даже капельку майонеза под ногтем). Не, ни за какой кошкой сегодня Руся не поедет. И Вероника – как же он мог забыть о ней? Они расстались у входа в супермаркет с битумной крышей, Аркадий хотел купить что-то к столу – вдруг уговорит Веронику остаться. Спагетти он, пожалуй, готовить уже не будет, но и одними мандаринами не обойтись. Вероника не попрощалась с ним, ушла, даже не кивнув. Но если она всё-таки придёт, как обещала, установить камеру – и тут окажется, что никакая камера не нужна, кошка поймана… И что тогда? Никакого «маньяна пор ла маньяна» – завтра не наступит никогда. Прости, псина. Как-нибудь в другой раз.

Аркадий отвёл взгляд от голубых глаз хаски и, тяжело вздохнув, принялся открывать входную дверь. Кажется, собака заскулила, как будто потеряла надежду, – но это продолжалось недолго, ведь, как бы ни были велики страдания любого живого существа, голод побеждает всё, а на лестнице лежали два очень соблазнительных пакета с мусором…

Нуров разбирал покупки и думал о том, что это, наверное, самый необычный Новый год в его жизни. Он впервые проведёт его в максимально неприятной для себя компании – наедине с собой. На праздничный огонёк слетятся, конечно же, все его демоны, сомнения и страхи. Он будет теперь вечно один до самой смерти. Он не сможет поверить ни одному живому существу – вот разве что собаке, да и то вопрос. Его пьеса – всего лишь никому не нужная писанина, которую не поставят ни в одном театре. Он не сможет больше писать романы, деньги закончатся, Руся и Денис откажутся от него. Он тихо умрёт на Выселках, и голодная кошка выйдет из тени, чтобы обглодать ему лицо. «Некогда известный писатель Н. (55) скончался неделю назад в не принадлежащей ему двухкомнатной квартире на Выселках. Н. несколько месяцев лечился от депрессии после неприсуждения ему Главной премии и расставания с женой Софьей (29). Обстоятельства смерти автора знаменитого романа “Фениксы так и не прилетели” выясняются».

Нуров шмыгнул носом от острой жалости к себе и слегка принуждённо расхохотался (как будто бы кто-то мог видеть его в этот момент).

– Ну, ну! – отечески сказал он себе вслух. – Не стоит унывать! По крайней мере ты жив, здоров и у тебя есть крыша под головой!

(Если бы кто-то за ним действительно подсматривал в этот момент, он обратил бы внимание, что Нуров не заметил оговорки – он вообще довольно