На капитанском мостике - Олег Константинович Селянкин
И вдруг в голове мелькнула мысль «Собственно говоря, с чего нос вешать? Здесь сняли — переведут директором в другое место… А там, пожалуй, даже лучше будет: мать останется здесь и не будет своими старомодными нарядами и привычками отпугивать подруг, знакомых».
Таня мысленно уже переехала в другой большой город и обставляла новую квартиру. Так, мечтая, она и уснула. Уснула спокойно, даже не поговорив с мужем, который, попрежнему одинокий и жалкий, сидел за столом, заваленным объедками.
Глава двадцать третья
Коробочкин сдавал дела и еще появлялся в техникуме. За эти дни он осунулся, постарел и даже по коридорам ходил тихо, стараясь держаться поближе к стенам.
Федор Петрович еще слонялся тенью в коридорах, а все уже почувствовали, что в жизни техникума начался новый этап. Вскоре после появления приказа о снятии Коробочкина Андрей Кузьмич Ветров собрал преподавателей в судоводительском кабинете и сказал спокойно, твердо:
— В мои функции не входит отыскивать виновных в прошлых ошибках. Однако на отдельных моментах буду вынужден остановиться… Классные руководители уже сейчас пишут планы воспитательной работы на будущий год. Отменяю прежнее распоряжение. Вы должны, конечно, иметь наметки, основные вехи, но целый ряд вопросов вам подскажет сама жизнь. План должен быть реальным, действенным, а сможете ли вы сейчас предусмотреть все сюрпризы, которые поднесут учащиеся?.. Второе. Меня не пугает некоторое понижение процента успеваемости. Главное — прочные знания. Если вы находите, что учащийся заслуживает плохую оценку — ставьте. Но приготовьтесь ответить на мой вопрос: чем вы помогли ему, какие принимали меры для того, чтобы избежать этого, помочь освоить материал?.. Третье. У некоторых я заметил вредную тенденцию ходить к директору со всякими мелочами или информировать его, мягко выражаясь, о всех слухах. Для первого у меня есть заместители, а сплетни слушать не буду. Они первый признак того, что человеку делать нечего… Об остальном договоримся в рабочем порядке. Есть вопросы, товарищи?
Их, конечно, не было. Все изложено предельно кратко и точно. «Разговоры в рабочем порядке» начались вскоре, а так как стены не страдали звуконепроницаемостью, то новости знал весь техникум. Первым был вызван Кузьма Федорович. Он вошел в знакомый кабинет и сказал, опускаясь на стул:
— Слушаю вас.
— Пора, Кузьма Федорович, начать работать.
— Позвольте, — изумился Нефедов. — Мне кажется, я работаю…
— Как преподаватель — да, как заместитель директора — нет.
— В своей части работы…
— В учебной? У вас документация в порядке, а учебный процесс? Почему мы стоим перед угрозой снижения процента успеваемости?
— Указания Федора Петровича…
— А вы где были? Вы не старший писарь в учебной части, а заместитель директора! Вы были не согласны с его указаниями? Спорить, драться, доказывать надо!.. Давайте так условимся, Кузьма Федорович. Как мой заместитель вы действуете самостоятельно и обращаетесь ко мне только для согласования действий и в особо важных случаях. Возникнут разногласия со мной — сумейте постоять за себя и доказать. Договорились?
Нефедов молча наклонил голову.
Иначе протекал разговор Ветрова с Антоном Петровичем.
— Как у вас со здоровьем, Антон Петрович?
— Не жалуюсь, — настораживаясь, ответил Некрасов.
— Ранения не беспокоят? Достали путевку на курорт, в дом отдыха?
— Нет. Собираюсь отдохнуть здесь, да и дома еще кое-что сделать нужно.
— Например?
— Подкупить вещей, побелить, и вообще… Я ведь только осенью свою комнату получил.
— Можно? — спросил Каплин, врываясь в кабинет.
— Излишний вопрос, — ответил Ветров, глядя на возбужденное, красное лицо Каплина. Тот, видимо, не понял или не захотел понять намека, тряхнул головой и понес, закусив удила.
— Я, собственно говорящие понимаю, какую вы цель преследуете? Нужен я вам как преподаватель или нет? Нужен? Дайте возможность работать! Не нужен? Пишите приказ и разойдемся, как в море корабли!
— Вы сядьте, Юрий Павлович, успокойтесь и толком расскажите, в чем дело, — Антону Петровичу даже показалось, что в голосе Ветрова прозвучали одобрительные нотки. — Нервы…
— При чем здесь нервы? Не они, а вы виноваты! — продолжал Каплин, садясь на диван.
— Слушаю вас.
— Я уже все сказал, — снова выпалил Юрий Павлович, запустил пальцы в свою пышную шевелюру и продолжал с еще большей горечью: — Читаю судовое электрооборудование, а сам ни разу на пароходе не был. Где же логика? Требуете от преподавателя конкретности, точности, увязки с современностью, а дошло до дела — марш, Каплин, с парохода!
— Кто вам об этом сказал?
— Земля слухами полнится!.. Математика отстранили от руководства летней практикой? Отстранили! Теперь и меня…
— Правильно. Отстраняю.
Каплин, наверное, ждал уклончивого ответа или уговоров, так как услышав эти спокойные слова, несколько минут молчал, затем махнул рукой и сказал:
— Подам заявление об уходе. Надоело говорить о том, что в глаза не видывал.
— Первое — поспешное заключение, а во втором вопросе полностью за вас. Голосую обеими руками… От руководства летней практикой мы вас отстраняем. Вы сами не знаете парохода, так чему сможете научить других?
— Начинать-то ведь когда-то надо? Или обойдется?
— Знакомьтесь. Для этого и посылаем вас в месячную командировку на судостроительный завод.
— Куда? — лицо у Каплина вытянулось.
— На судостроительный завод. Там вы ознакомитесь не только с новейшим электрооборудованием, но увидите весь процесс создания парохода. Надеюсь, не возражаете?
Антон Петрович не мог без улыбки смотреть на растерявшегося Каплина. Тот после слов директора сконфузился, утратил свою напористость, несколько минут молча ерошил и без того всклокоченные волосы и, наконец, сказал:
— Мне можно идти, Андрей Кузьмич?.. Я, кажется, немного погорячился… Извините…
— Можете идти, — ответил Ветров и проводил Каплина смеющимися глазами. — Каков, а? Порох!.. Люблю таких. Пусть немного и грубовато, зато душу вкладывает, болеет за свой предмет… Догадались, к