ВОЙНА И МИР - Иеромонах Тихон (Невидимов)

Если она виновата, в чем-то действительно виновна – это нужно назвать, принести на исповедь, исправить, если можно исправить. Если исправить нельзя, нужно учиться отдавать это Богу. Но если человек уже сто раз пересмотрел один и тот же разговор и ничего нового там не находит, он не возвращает прошлого. Он только снова и снова живет в нем.

...Порой кажется: если перестать мучиться, будто перестанешь любить. Это неправда. Человек не обязан все время страдать, чтобы доказать свою любовь.

...Сам человек не всегда может приказать своей мысли замолчать. Да и не нужно требовать от него невозможного. Но можно научиться замечать, куда она опять ушла. Вот человек разговаривает с тобой, а сам уже где-то далеко. Ты видишь это и мягко возвращаешь его: ”Подожди. Что ты сейчас хотел сказать?” Или он сидит дома, а рука сама тянется к телефону. Не потому, что там обязательно есть что-то важное. Просто ему трудно остаться один на один с неизвестностью...

Во время войны телефон может быть необходим. Через него люди узнают, живы ли близкие, где безопаснее, куда ехать, что произошло. Поэтому дело не в телефоне. Дело в том, что человек может весь день узнавать, что происходит в мире, и совсем не заметить, что происходит рядом с ним.

Его жена что-то сказала, а он не услышал. Ребенок показал рисунок, а он кивнул, не посмотрев. Старенькая мать позвонила, а он ответил машинально и потом не вспомнил, о чем она говорила. Чужое настоящее стало важнее собственного.

.

– Получается, человек может быть рядом с теми, кого любит, и все равно не быть с ними?

.

– Может. И это особенно больно потому, что чаще всего он сам этого не хочет. Он отсутствует не потому, что ему все равно. Иногда наоборот: именно потому, что слишком много в нем боли, он не может услышать простого человеческого разговора.

Ребенку ведь не нужен отец только в смысле того, что отец физически сидит на стуле. Ребенку нужен отец, который услышал его. Жене нужен не просто человек, который вернулся домой, а муж, который хотя бы несколько минут действительно находится рядом с ней. Это кажется маленьким. Но из таких маленьких вещей и состоит жизнь.

.

– А как тогда священнику помочь такому человеку? Не сказать же ему: ”Соберитесь и будьте внимательнее”.

.

– Нет. От таких слов человеку станет только тяжелее. Ты не должен требовать от измученного человека того, что тот сейчас не может дать. Лучше спросить: ”Что сегодня перед вами?” Иногда этого достаточно.

Перед ним может быть ребенок, которого надо забрать из школы. Мать, которой надо позвонить. Работа, которую нужно закончить. Больной человек, которого можно навестить. Человек, которого он ждет. Вечерняя молитва. Хлеб на столе.

Не вся жизнь сразу. Только то, что сегодня действительно лежит перед ним.

.

– Но если человек ждет близкого, особенно если неизвестно, жив ли он, разве это не будет выглядеть так, будто священник предлагает ему отвлечься от самого главного?

.

– Ждать человека и перестать жить самому – не одно и то же. Можно ждать и готовить ужин. Можно ждать и разговаривать с детьми. Можно ждать и молиться. Можно ждать и делать свою работу. Ожидание не должно становиться могилой для всего остального.

Когда ты ждешь, ты не знаешь, что принесет следующий час. Но ты знаешь, что этот час уже пришел. И в нем есть кто-то, кому ты нужен.

...Бывает, человек говорит: ”Я не могу сейчас заниматься обычными делами. Мне не до этого”. И я понимаю его. Но иногда обычное дело и есть то, что удерживает человека в жизни. Не потому, что оно великое, а потому, что оно настоящее. Вот чашка, которую нужно помыть. Вот ребенок, который зовет. Вот старик, которому нужно принести лекарства. Вот свеча, которую ты поставил перед иконой.

Бог не всегда возвращает человеку большие ответы. Порой Он возвращает ему маленькую ответственность.

.

– Отче, но ведь без ощущения себя – сейчас и здесь – внешнее становится суетой сует, ворующей нас у самих себя и заслоняющей для нас главное...

.

– Верно. Но главное здесь не в том, чтобы все время чувствовать себя. Можно до того всматриваться в себя, что опять перестанешь видеть Бога и человека рядом. Настоящее начинается не тогда, когда человек начинает хорошо ощущать себя, а тогда, когда он перестает убегать из той минуты, которую ему дал Господь...

Бог не дал нам возврата во вчера, чтобы мы жили в нем. И завтрашнего еще не дал. Он дал нам сегодняшний. Не для того, чтобы мы просто прожили его, а чтобы встретились в нем с Ним. Вот почему человек может быть занят самым простым делом – накрывать на стол, слушать ребенка, работать, идти по дороге, молиться – и все это уже не будет суетой, если сердце его обращено к Богу.

...Человек теряет себя не только тогда, когда забывает о себе. Иногда он теряет себя тогда, когда забывает, перед Кем он живет. Можно быть среди людей и оставаться в плену своих мыслей. Можно молиться и все время находиться где-то далеко. А можно в одной тихой минуте вспомнить: ”Господи, Ты здесь. И я здесь. И этот день – Твой дар”. И тогда душа понемногу возвращается домой.

...И, может быть, самое главное здесь вот что: Если человек здесь и сейчас встанет перед Богом, круг размыкается. Не сразу. Но жизнь понемногу собирается.

.

– А священнику?

.

И священнику нужно помнить о себе. Любой может потерять сегодняшний день. Если ты постоянно живешь чужой бедой, бесконечно отвечаешь на сообщения, принимаешь людей до глубокой ночи, все время думаешь о том, кому еще нужно помочь, то однажды можешь обнаружить, что сам перестал быть там, где находишься...

Может быть, что священнику нужно закрыть дверь храма, прийти домой и услышать, как жена рассказывает о своем дне. Посидеть с детьми. Поесть вместе. Помолиться без спешки. Не потому, что чужая боль стала неважной. А потому, что и те, кто рядом с ним, тоже даны ему Богом.

...Война заставляет человека все время смотреть туда, где еще ничего не известно. Но жизнь редко возвращается громко. Она приходит тихо. Кто-то ставит на стол тарелки. В соседней комнате ребенок спорит с братом. Телефон лежит в кармане и пока молчит. За окном по-прежнему неспокойно, и никто не может сказать, каким